Книга Хищные создания, страница 91 – Эми Голдсмит

– Лара…

Это ветер принес голос или он звучит в моей голове?

За мной наблюдают.

Я резко разворачиваюсь, почти ожидая увидеть кого-то у себя за спиной. Но никого нет. Только поезд на станции, его окна весело светятся в сумерках. Высокие ряды пшеницы качаются на ветру, перешептываясь, словно рассказывают друг другу секреты.

– Лара… Подойди ближе…

Этот голос доносится из зарослей деревьев. И это точно не Гвидион. Тембр слишком высокий, слишком мягкий, певучий.

Я делаю еще один шаг вперед, прищуриваюсь, пытаясь что-то разглядеть в царящей впереди темноте.

– Подойди… ближе.

— Кто… кто там?

Это не то, чего я боялась. Не какой-то дюжий фермер с дробовиком. И не незнакомец в фехтовальной маске.

В самой глубине древесных зарослей я вижу ее. Безошибочно узнаю эти янтарные глаза, горящие собственным светом. В памяти снова всплывает первая ночь на «Бейнбери» и то, что я видела через глазок в коридоре.

– Лара. Прошу тебя…

— Чего… чего ты хочешь?

Мне хочется казаться смелой, но голос звучит умоляюще, а часть слов уносит ветер.

– Я хочу… хочу снова стать цветами. Я…

Вдруг в зарослях раздается громкий скрип и сильный треск, ветки ломаются и дерево разлетается в щепки. Я вздрагиваю, уловив движение наверху. Слышится похожее на язвительный смех низкое пощелкивание, а за ним – душераздирающий птичий крик.

Нервы сдают.

Я разворачиваюсь – венок падает у меня с головы – и бросаюсь бежать сквозь высокую, по пояс, траву обратно к спасительному поезду. Почему он до сих пор не уехал? Почему никто не пошел меня искать?

Добравшись до края пшеничного поля, я пораженно останавливаюсь. Колосья теперь высотой почти в мой рост. Как они успели так быстро вырасти? Но до станции недалеко – всего сотня метров или вроде того. Я продираюсь вперед, ноздри наполняет пыльный удушливый запах старой пшеницы, шелуха попадает мне в горло – но вот наконец я, тяжело дыша, выбираюсь на дорогу, ведущую к станции.

Однако поезд уже тронулся.

За моей спиной раздаются тяжелые шаги, и кто-то выкрикивает мое имя – голос звучит все выше и выше, пока не превращается в жалобный свист отправляющегося поезда, а затем, наконец, – в голодный крик совы.

Я резко просыпаюсь, и меня охватывает облегчение. Это был сон. Просто сон. В последнее время я неважно сплю, так что неудивительно, что меня сморило.

Гвидион, лежащий рядом со мной, громко зевает, а я сажусь, растирая глаза, и тут слышу, как кто-то размеренно продирается сквозь траву.

— Ла?

Поправив волосы, я поднимаю взгляд – раскрасневшаяся и дезориентированная – и вижу, что над нами нависает Рис.

— Эй, ребята, пора возвращаться, – коротко бросает он с непривычно безэмоциональным выражением лица. – Шош говорит, отбываем через десять минут.

Небо потемнело, и, кажется, будет дождь, к тому же с момента нашего прибытия сильно похолодало. Рис широкими шагами идет вперед, прокладывая путь сквозь посеревшие колосья пшеницы, а Гвидион неторопливо движется рядом со мной, продолжая мелодичным голосом рассказывать о валлийских легендах. И по мере его рассказа поля вокруг словно оживают. Трава густеет и наливается соком, тонкие колосья словно созревают, становясь из серых и хилых набухшими, готовыми лопнуть. И, вероятно, раньше я просто не замечала, насколько давно заброшена эта станция. Все здесь заросло вьюнком и плющом – они полностью затянули сточные канавы, стены, насыпь на противоположной стороне; зеленые усики протянулись через платформу и обвились вокруг рельсов.