Книга Мальтийский сокол и другие истории, страница 114 – Дэшил Хэммет

Я поднялся, закрыл за ней дверь, а она не сводила с меня широко раскрытых глаз.

— Миссис Гилмор, – сказал я, снова повернувшись к ней, – почему вы не сказали мне, что следили за мужем в ночь его гибели?

— Это ложь! – воскликнула она, но в голосе не было искренности. – Ложь!

— Не думаете, что совершаете ошибку? – жестко спросил я. – Что лучше рассказать мне все?

Миссис Гилмор открыла рот, но оттуда вырвался лишь сухой всхлип; она истерично шаталась, пальцы руки в черной перчатке теребили нижнюю губу, вытягивали ее и выкручивали.

Я подошел к ней сбоку и усадил ее в кресло, где раньше сидел сам, дурацки цокая языком, чтобы ее успокоить. Неприятные десять минут – и она постепенно овладела собой; глаза перестали казаться стеклянными, и она оставила в покое губы.

— Я следила за ним. – Это был хриплый, еле слышный шепот. Потом она опустилась на колени, простерла ко мне руки и пронзительно выкрикнула: – Но я не убивала его! Не убивала! Поверьте, пожалуйста!

Я поднял ее и усадил обратно в кресло.

— Я не говорил, что убили вы. Расскажите, что произошло.

— Я не поверила Берни, когда он сказал, что идет на деловую встречу, – простонала она. – Я не доверяла ему. Раньше он мне лгал. Я пошла за ним – посмотреть, не направился ли он к той женщине.

— Он пошел к ней?

— Нет. Зашел в жилой дом на Пайн-стрит, в том квартале, где его убили. Не знаю точно, в какой дом, – я была далеко позади и не разглядела. Но видела, что он поднялся по ступеням и вошел внутрь. Это неподалеку от середины квартала.

— И что вы сделали потом?

— Ждала, прячась в темном подъезде на другой стороне улицы. Я знала, что квартира этой женщины находится на Буш-стрит, но думала, что она могла переселиться. Ждала я долго, дрожа и трепеща. Озябла и была испугана – боялась, что кто-нибудь войдет в этот вестибюль. Но заставила себя остаться. Хотела увидеть, выйдет ли Берни один, или выйдет та женщина. Я имела на это право: он не раз обманывал меня. Это было ужасно, отвратительно – прятаться там в темноте, трястись от холода и страха. Потом – было, должно быть, полтретьего – я больше не смогла это выносить. Решила позвонить в квартиру этой женщины, выяснить, дома ли она. Пошла в круглосуточную закусочную на Эллис-стрит и позвонила оттуда.

— Она была дома?

— Нет! Я звонила пятнадцать минут, может быть, дольше, но никто не снимал трубку. И я поняла, что она в том доме на Пайн-стрит.

— И что вы сделали?

— Пошла обратно, решив дождаться, когда он выйдет. Шла я по Джонс-стрит. Когда была между Буш и Пайн, услышала выстрел. Тогда приняла его за автомобильный выхлоп, но теперь знаю, что это был выстрел, убивший Берни. Когда дошла до угла Пайн и Джонс, увидела полицейского, склонившегося над лежащим на тротуаре Берни, и собиравшихся вокруг людей. Тогда я не знала, что это Берни. Было темно, и с того расстояния я даже не могла разглядеть, мужчина это или женщина. Я боялась, что Бернард выйдет посмотреть, что происходит, или выглянет в окно и увидит меня; поэтому не пошла туда. Еще я боялась оставаться в том районе, а ну как полицейские спросят, почему я слоняюсь по улице в три часа ночи, – и выяснится, что следила за мужем. Поэтому я продолжала идти по Джонс-стрит до Калифорния, а затем прямо домой.

— А потом что? – потребовал я продолжения.