Книга Мальтийский сокол и другие истории, страница 139 – Дэшил Хэммет

Целью моей игры было убедить Эда и его девицу бежать. Если они предпочтут тюрьму, то я, возможно, смогу добиться для одного из них обвинительного приговора, но мои шансы невелики. Все зависит от того, как сложатся обстоятельства. От того, смогу ли доказать, что Жираф был в Сан-Франциско в ночь совершения убийств, а у него наверняка достанет всевозможных подтверждений обратного. Мы не обнаружили ни единого отпечатка пальца убийцы в доме миссис Эшкрафт. И если даже получится убедить присяжных, что Жираф находился в тот момент в Сан-Франциско, все равно придется доказывать, что убийства совершил он. А затем предстоит самое трудное – доказать, что убивал он ради одного из этих двоих, а не в собственных интересах.

Куда они подадутся и что будут делать, меня не заботило. Я полагался на удачу и свою сообразительность, рассчитывая получить выгоду от их бегства, – и старался спровоцировать их.

Англичанин напряженно думал. Я понимал, что встревожил его, главным образом тем, что сказал о Жирафе. В конце концов он рассмеялся.

— Чокнутый ты, приятель, – сказал он. – Только у тебя…

Не знаю, что он хотел сказать – проиграю я или выиграю.

Дверь распахнулась, и в комнату вошел Жираф Флинн.

Его одежда побелела от пыли. Длинная желтая шея была вытянута на всю длину.

Глаза-пуговки уставились на меня. Кисти рук повернулись. Просто повернулись – и оказалось, что каждая держит крупнокалиберный револьвер.

— Эд, руки на стол, – прорычал он.

Выстрелить в него – если в кармане у Эда был пистолет – мешал угол стола. Эд вынул руку из кармана и положил вместе со второй на стол вниз ладонью.

— Стой на месте! – рявкнул Жираф девице.

Потом с минуту свирепо смотрел на меня. Заговорил он, обращаясь к Эду и Пупсику:

— Вот, значит, для чего меня вызвали телеграммой? В ловушку заманили! Чтобы я стал для вас козлом отпущения! Ждите, буду я вам козлом! Я скажу, как все было, а потом смоюсь отсюда, даже если придется красться через всю мексиканскую армию! Да, я убил твою жену и ее слуг. Убил их за тысячу долларов…

Девица шагнула вперед и завопила:

— Заткнись, черт тебя возьми!

— Сама заткнись! – рявкнул Жираф и взвел большим пальцем курок наведенного на нее револьвера. – Сейчас я говорю. Я убил ее за…

Пупсик наклонилась. Ее левая рука юркнула под подол юбки. Потом взметнулась. Дульная вспышка отразилась на летящем стальном лезвии.

Девица отшатнулась под ударом попавшей в грудь пули, влепилась спиной в стену и повалилась ничком на пол.

Жираф перестал стрелять и попытался заговорить. Из его желтого горла торчала коричневая рукоятка ножа. Слова никак не шли мимо лезвия. Он выронил револьвер и попытался взяться за нож. Рука преодолела лишь полпути и бессильно повисла. Он медленно опустился на колени, затем на четвереньки и наконец опрокинулся на бок и замер.

Я бросился к англичанину. И наступил на револьвер, который выронил Жираф. Он повернулся под ногой, и я шмякнулся на бок. Моя рука задела пиджак англичанина, но тот увернулся и выхватил из карманов пистолеты.

Его глаза были суровы и холодны, рот сжался в еле видимую черточку. Англичанин медленно пятился, а я лежал там, где упал. Он ничего не говорил. В дверном проеме чуть замешкался. Дверь открылась и закрылась. Англичанин исчез.

Я схватил револьвер, из-за которого свалился, бросился к Жирафу, вырвал другой из мертвой руки и стремительно ринулся на улицу. Темно-бордовый родстер тянул за собой в пустыню тучу пыли. Футах в тридцати от меня стоял покрытый запекшейся грязью черный туристский автомобиль. Это на нем Жираф приехал из Мехикали.