Книга Мальтийский сокол и другие истории, страница 146 – Дэшил Хэммет

— Ваша взяла, – сказала она, и в голосе не было ни стыда, ни униженности. – Ну так слушайте. – Тут веселость исчезла. – Я не знаю, что сделал Херб, не знаю, в каком нахожусь положении, и не должна бы говорить с вами, пока не увижусь с адвокатом. Но хочу избежать всех неприятностей, каких только можно. Если объясните, что к чему, дав честное слово, может, я и расскажу, что мне известно. То есть если откровенность хоть как-то облегчит мое положение, если вы сможете убедить меня, что она облегчит, – я скажу, что знаю.

Это представлялось справедливым, хотя и странноватым. Очевидно, эту пухлую женщину, способную лгать с видом полной искренности и смеяться, когда ее уличают во лжи, не заботило ничто, кроме собственного благополучия.

— Скажи ей, в чем дело, – обратился ко мне Дин.

Я выпалил все разом:

— Ваш муж какое-то время подделывал бухгалтерские книги и нагрел партнера на двести пятьдесят тысяч долларов. Огберн это заметил и нанял детектива для слежки за ним, надеясь отыскать похищенные деньги. Вчера вечером ваш муж завел человека, который вел слежку, на пустырь и там застрелил его.

Ее лицо задумчиво сморщилось. Она машинально потянулась к пачке сигарет популярной марки, лежавшей на столе возле скамьи, и протянула ее Дину и мне. Мы покачали головой. Она сунула сигарету в рот, чиркнула спичкой о подошву туфли, прикурила и уставилась на тлеющий огонек. Наконец ее лицо прояснилось; она пожала плечами и подняла взгляд на нас.

— Ладно, – сказала она. – Я не получила ни цента из этих денег, и нужно быть дурой, чтобы страдать из-за Херба. Он был неплохим мужем, но, если удрал и бросил меня, нет смысла навлекать на себя неприятности. Ну так вот: я не миссис Уитекр, разве что только в списке жильцов. Мое имя Мэй Лэндис. Настоящая миссис Уитекр, может быть, существует, может быть, нет. Не знаю. Мы с Хербом прожили здесь немногим больше года.

Примерно с месяц назад Херб стал нервничать еще сильнее, чем обычно. Сказал, что у него деловые осложнения. Потом несколько дней назад я обнаружила, что его пистолет исчез из ящика стола, где хранился с тех пор, как мы поселились здесь, и что Херб носит его с собой. Я спросила Херба: «Зачем?» Он ответил, что за ним как будто следят, и спросил меня, не видела ли я кого-нибудь, болтающегося поблизости, словно наблюдая за нашим домом. Я ответила, что нет; подумала, что он помешался.

Позавчера вечером он сказал мне, что попал в беду и, возможно, будет вынужден уехать, что не может взять меня с собой, но оставит достаточно денег, чтобы какое-то время жить. Казался взволнованным, уложил чемоданы на тот случай, если они срочно понадобятся, сжег все свои фотографии, множество писем и бумаг. Если хотите обыскать его чемоданы, они все еще стоят в спальне. Когда вчера вечером Херб не вернулся домой, у меня возникло подозрение, что он удрал без чемоданов, ничего не сказав мне, тем более не дав никаких денег – оставив меня всего с двадцатью долларами и почти без вещей, которые можно отдать в заклад, а через четыре дня нужно платить за квартиру.

— Когда вы последний раз видели его?

— Вчера вечером, часов в восемь. Он сказал, что поедет к мистеру Огберну домой обговорить кой-какие дела, но туда не поехал. Я это знаю. У меня кончились сигареты – я люблю «Эликсир рашен», а здесь, на окраине, их не купишь, – поэтому позвонила мистеру Огберну, чтобы он попросил Херба захватить этих сигарет по пути домой, а мистер Огберн сказал, что его там не было.