Книга Мальтийский сокол и другие истории, страница 153 – Дэшил Хэммет

Я быстро обежал коридоры и, ничего не обнаружив, вернулся в контору. Костлявый верзила по-прежнему валялся на полу, но уже перевернутый на спину. Мертвый, как и следовало ожидать. Наш Старик, осматривавший труп, вздрогнул при моем появлении. Портер лихорадочно накручивал телефонный диск, вызывая полицию. Голубые глаза на побелевшем лице Томми формой и размером напоминали полтинники.

— В коридорах пусто, – сообщил я Старику. – Наш гость приехал в одном лифте с Агнессой Брэйден. Ей показалось, что он был один и никто к нему не приближался.

— Вот оно как.

Голос и улыбка Старика были столь медоточивы, что на мгновение померещилось, будто у его ног не покойник, а замысловатый узор на ковре. Пятьдесят лет сыскной работы оставили в нем эмоций не больше, чем в оценщике из ломбарда.

— Вероятно, его ударили ножом в левую часть груди, а кровотечение он пытался остановить вот этой шелковой тряпкой, – Старик ткнул носком туфли в красный комок на полу, – которая, по-видимому, служила раньше саронгом.

Наш Старик даже про день недели не скажет просто: «Вторник». Он выразится: «Предположительно вторник».

— У жертвы, – продолжил он, – обнаружено около девятисот долларов в купюрах различного достоинства и немного серебряной мелочи; золотые часы и карманный нож английского производства; японская серебряная монетка в пятьдесят сенов; трубка, табак и спички; железнодорожное расписание Южной Тихоокеанской; два носовых платка без меток прачечной; карандаш и несколько листочков писчей бумаги; четыре двухцентовые марки; ключ с биркой отеля «Монтгомери», комната пятьсот сорок. Одежда выглядит как новая. Бесспорно, мы что-нибудь узнаем, изучив ее более основательно, но не хотелось бы это делать до прибытия полиции. А тебе стоило бы тем временем сходить в отель «Монтгомери» и пошарить там.

В вестибюле отеля я сразу наткнулся на нужного человека – Педерсона, здешнего охранника. Этот светлоусый бывший бармен разумел в сыске меньше, чем я в саксофонах, но имел подход к людям и легко мог столковаться с тем, кто нуждался в его услугах.

— Привет! – встретил он меня. – Счет знаешь?

— Шесть – один, Сиэтл, конец четвертого. Кто живет в пятьсот сороковом, Пит?

— Да не в Сиэтле матч, ты, чурбан! В Портленде. Боже, где твоя гражданская совесть – так игнорировать нашу команду!

— Хватит, Пит! Мне некогда играть с тобой в бирюльки. На мою лавочку только что свалился покойник с ключами от вашего пятьсот сорокового в кармане.

Гражданская совесть пятнами проступила на лице Педерсона.

— Пятьсот сорокового? – Он уставился в потолок. – Это, должно быть, тот парень, Раундс. Говоришь, он умер?

— Можно и так выразиться. Брякнулся посреди комнаты с ножевым ранением в груди. А кто он, этот Раундс?

— Я не слишком много вспомню о нем вот так, с ходу. Тощий верзила с дубленой шкурой. Не очень-то я к нему приглядывался, но, похоже, он был чем-то сильно озабочен.

— Да, пожалуй, это к делу не пришьешь! Давай заглянем в номер.

По пути, у конторки портье, мы выяснили, что постоялец появился накануне, записался как X. Р. Раундс из Нью-Йорка и сообщил клерку, что предполагает съехать в течение трех дней. Ничего примечательного по части почты и телефонных звонков не обнаружилось. Постоялец не оставлял ключи портье, поэтому никто не знал, когда он выходил. Лифтеры и коридорные тоже ничем не смогли помочь.