Книга Мальтийский сокол и другие истории, страница 167 – Дэшил Хэммет

Десять минут он притворялся, что интересуется танцующими, а я задумчиво изучал грязную скатерть на своем столике, но никто из нас не упустил даже малейшего движения век другого.

Его глаза – серые, бледные, но не пустые, с черными иглами зрачков – через некоторое время встретились с моим холодным, пристальным, непроницаемым взглядом, и Оррет очень медленно поднялся на ноги. Держа правую руку в боковом кармане темного плаща, он направился к моему столику и сел напротив.

— Каднер?

— Слыхал, ты меня ищешь, – ответил я, стараясь соответствовать и арктической стуже его голоса, и стальной твердости его взгляда.

Оррет сидел, слегка повернувшись ко мне левым боком, оставляя правой руке достаточно свободы для стрельбы прямо из кармана.

— Ты тоже меня искал.

Правильного ответа я не знал, поэтому просто усмехнулся. Но скалился не от души. Понял, что совершил ошибку – ошибку, которая могла мне дорого обойтись. Этот голубчик искал Каднера не как друга, он шел по тропе войны.

Я же видел, как в номере девятьсот шесть из шкафа вываливаются три мертвеца!

Мой пистолет был за поясом брюк, откуда я мог его быстро выдернуть, но Оррет-то свой уже сжимал в ладони. Поэтому я благоразумно держал руки на краю столика, а сам при этом ухмылялся все шире.

Его глаза менялись, и чем дольше я в них смотрел, тем меньше мне это нравилось. Серое потемнело и стало более тусклым, зрачки расширились, под серыми кругами появились белые полумесяцы. До этого я дважды видел такие глаза – и не забыл, признаком чего они служат: это глаза прирожденного убийцы!

— Может, поделишься, с чем пришел? – спросил я через некоторое время.

Но его не так-то просто было разговорить. Он лишь слегка качнул головой, уголки сжатых губ чуть опустились. Белые полумесяцы на глазных яблоках расширились, а серые круги сдвинулись под верхние веки.

Близилась развязка. Не было смысла ждать!

Я ударил его ногой по голени, одновременно опрокинул столик ему на колени и всем телом бросился вперед. Пуля из пистолета Оррета ушла в сторону. Еще одна пуля – из другого оружия – угодила в столик между нами.

Я держал Оррета за плечи, когда второй выстрел сзади ранил его в левую руку, чуть ниже моей ладони. Тогда я отпустил его, и упал, и откатился к стене, повернувшись лицом в ту сторону, откуда летели пули.

И успел увидеть, как за углом коридора, ведущего в маленький обеденный зал, скрылось изуродованное шрамом лицо Гая Каднера. Едва оно исчезло, в том месте сбила со стены штукатурку пуля Оррета.

Я усмехнулся при мысли о том, что должно твориться в голове Оррета, который лежал на полу и отбивался от двух Каднеров. Но тут он пальнул в меня, и стало не до смеха. На мое счастье, ему пришлось повернуться и опереться на раненую руку и при этом вздрогнуть от боли, что сказалось на точности.

Прежде чем он занял более удобное положение, я на четвереньках подполз к кухонной двери – до нее было рукой подать – и надежно спрятался за углом; рискнул оставить неприкрытыми только макушку и глаза, чтобы видеть происходящее.

Оррет был теперь в десяти-двенадцати футах от меня, лежал на полу лицом к Каднеру, держа в руке пистолет, а другой положив на пол рядом.

В другом конце зала, футах в тридцати, то и дело из своего укрытия выглядывал Каднер, обменивался выстрелами с лежавшим на полу человеком, а порой палил и в мою сторону. Помещение было полностью наше. В заведении имелись четыре выхода, и остальные клиенты Пигатти воспользовались всеми.