Книга Мальтийский сокол и другие истории, страница 218 – Дэшил Хэммет

Прошло три четверти часа, и началось движение. Из гаража за домом к парадной двери подъехал лимузин. Мужчина и женщина, едва различимые на таком расстоянии, вышли из дома и сели в автомобиль. Тот вклинился в поток машин, направлявшихся в центр. Через автомобиль после лимузина там оказалось и скромное купе Алека Раша.

Если не считать опасного момента на Норт-авеню, когда поперечный поток машин едва не отделил Алека Раша от преследуемых, тот держался за лимузином без труда. Перед театром на Ховард-стрит лимузин лишился своего груза, моложавого мужчины и юной женщины, высоких, в вечерних туалетах, полностью соответствующих описаниям, которые сыщик получил от клиента.

Пока Алек Раш покупал билет, супруги Лэндоу вошли в уже темный зал. В свете первого антракта сыщик снова их отыскал. Покинув свое место в задних рядах, он нашел угол обзора, с которого мог наблюдать за супругами все пять минут, остававшихся до выключения света.

Голова Хьюберта Лэндоу была маловата для его телосложения, а светлые волосы, которые ее покрывали, грозили в любой миг променять навязанную им гладкость на исконную кудрявость. Лицо со здоровым румянцем привлекало красотой, но брутальность, излишняя мужественность не указывала на особую гибкость ума. Красота его супруги разбора не требовала. И все же: волосы каштановые, глаза голубые, кожа бледная. И выглядела женщина на год-два старше тех предельных двадцати трех, которые давал ей Миллар.

Пока длился антракт, Хьюберт Лэндоу увлеченно разговаривал с женой, и его сияющие глаза были глазами влюбленного. Алек Раш не видел глаз миссис Лэндоу. Он наблюдал за ее редкими ответами мужу. В профиле женщины не проявлялось встречной увлеченности. Но и скуки он не выражал.

Посреди последнего акта Алек Раш покинул театр, чтобы вырулить в своем купе на позицию, с которой удобнее было бы проследить за отъездом супругов Лэндоу. Но когда они вышли из театра, лимузин к ним не подкатил. Лэндоу направились пешком по Ховард-стрит к довольно вульгарному ресторанчику, где оркестр громкостью звучания успешно скрывал от слушателей свою малочисленность.

Припарковав машину в удобном месте, Алек Раш нашел столик, откуда мог незаметно наблюдать за подопечными. Муж продолжал обхаживать жену непрерывной жаркой речью. Жена оставалась вежливой, но холодной. К еде они едва притронулись. Разок потанцевали, но и тогда на лице женщины отразилось не больше интереса, чем при выслушивании мужа. Лицо красивое, но пустое.

Минутная стрелка никелированных часов Алека Раша едва начала в последний раз за сутки подниматься с шести к двенадцати, как Лэндоу покинули ресторан. Лимузин – рядом курил молодой негр в норфолкском жакете – ждал неподалеку. Он доставил хозяев домой. Сыщик, убедившись, что супруги вошли в особняк, а лимузин встал в гараж, снова принялся колесить по окрестностям. И нигде не увидел смуглого парня, о котором говорил Миллар.

Алек Раш отправился домой и лег спать. Наутро в восемь часов скромное купе снова оказалось на Чарльз-стрит-авеню. Мужчины Чарльз-стрит-авеню, где солнце всходит слева, направлялись к своим конторам. По мере того как взрослело утро и тени становились короче и шире, то же самое в основном происходило и с теми, кто составлял утреннюю процессию. Восьмичасовые были преимущественно молодыми, стройными и бойкими, в полдевятого такие встречались реже, в девять – еще реже, а в десятичасовом арьергарде, пожалуй, и не нашлось бы ни молодых, ни стройных; попадалось больше вялых, чем бойких.