Книга Берегитесь, тетя Аделаида!, страница 11 – Флора Торн

Аделаида молча согласилась и вернулась к колокольчикам.

— Хотя, с другой стороны… – раздалось неспешное, но уверенное предположение, – соседи сказали, что Эшпертон не жаловался на здоровье.

— Гипертония – тихий убийца.

— И он держал в руках секатор!

— Странное дело для садовода.

— Он явно собирался защищаться!

— Герхард, – не выдержала Аделаида, – я понимаю, что тебе временно нечем заняться, но не вмешивай, пожалуйста, почившего достопочтенного мистера Эшпертона в свое ребяческое желание покрасоваться в роли детектива. Случился, очевидно, сердечный приступ. Мы все тут, знаешь ли, не молоды.

— Да, пожалуй, вы правы, – чуть подумав, согласился Герхард. – К тому же его совершенно не за что было убивать.

— Кх.

Герхард повернул голову.

— Я вижу, как вы поджали губы, тетя. – Он сощурился.

— Вовсе нет. – Аделаида поправила идеально ровную ветвь.

— Да нет же, я отчетливо слышал какой-то противоречивый кашель.

— Эшпертон был не самым приятным в общении человеком, – сдалась Аделаида. – В расцвете своей карьеры он был весьма заносчив.

— И что же? – удивился Герхард. – Это повод для убийства?

Аделаида вскинула брови.

— Некоторые мои персонажи считают, что да. К тому же Эшпертон был не садоводом, а селекционером. Он делился с ботаническим обществом своими открытиями, как, например, нашумевшей Blue Dusk^[2], синей бегонией, но не слишком охотно. Он предпочитал продавать свои селекции.

— Как хорошо быть умным.

— Я понимаю твою досаду, Герхард, – последовал невозмутимый ответ. – И не просто умным, а одаренным. Пожалуй, весь фундамент общества садоводов Суррея и за его пределами держится на открытиях Артура Эшпертона.

— Как это?

— С тех пор как он начал селекционировать новые виды цветов, остальные тоже поспешили заняться этим делом. Видишь ли, – Аделаида с видом знатока указала на кусты за окном, – в скрещивании в основном популярны розы, а Эшпертон первым взялся за бегонии. Многие другие садоводы потом разводили свои виды на его селекциях. Флоксы, фуксии, махровые гладиолусы, астричные фиалки…

— Кому это может быть интересно?

— Королевскому обществу садоводов. – Аделаида почему-то покраснела. – Даже ты должен был о нем слышать: они проводят знаменитую выставку цветов в Челси. На конкурсе редких растений в этом году можно выиграть солидный грант на развитие своих идей. Заявка победителя получит медаль, а для остальных это шанс стать членами королевского садоводческого общества. Должно быть, леди Эгрет раздает семейные деньги, чтобы сохранить свои привилегии.

— И вы туда же, тетя? – опешил Герхард. – Половина огородников Лондона будто сошла с этим грантом с ума! Надеюсь, вы ничего специально не выращиваете?

— Конечно, я не собираюсь участвовать, – с напускным безразличием ответила Аделаида. – Но этот конкурс отлично подстегивает изобретательные умы ботаники, Герхард, за этим будет интересно понаблюдать. Так что очень печально, что Артур умер накануне конкурса. Возможно, мы лишились уникальной селекции.

— По мне, так уникальная селекция – это самовоспроизводящийся картофель.

— Как неизящно.

— Попробовали бы вы накормить своими левкоями армию.

— Мы больше не на войне. – Аделаида помрачнела.

— Но вокруг еще витают ее призраки!

— Тогда будь добр, – не слишком обходительно посоветовала Аделаида, – сходи открой окно, пусть они вылетят в ночь.