Книга Берегитесь, тетя Аделаида!, страница 18 – Флора Торн

— У меня не очень хорошо с живописью и этикетом. – Дарси загибала пальцы. – Но отличные оценки по химии и латыни.

— O tempora! O mores! – заголосил Герхард. – Это я и сам могу перевести, – добавил он, вспоминая старикашку Вудро, который преподавал латынь в Оксфорде и после каждой, на его взгляд, вопиющей проделки спешил обратиться с патетическим видом к латыни.

Дарси надулась, но не подала виду.

— Ладно. – Она дернула подбородком, открывая книгу. – Тогда я почитаю.

— Что ныне читает молодое поколение? – В кухню вошла Аделаида, скидывая в раковину грязные садовые перчатки.

— «Путешествие Пилигрима в небесную страну», – ответила Дарси, погладив старинную обложку.

— Это читали и в наши времена. – Аделаида присмотрелась. – Кажется, у меня было точно такое же издание.

— Это отличная книга, – заявила Дарси.

— Подойдет, если наскучила Библия. – Герхард покосился на обложку.

Аделаида, усмехнувшись, подкрутила радио.

— Рада, что ты не читаешь кого-то вроде Аделаиды Уотерхейм или Розлин Бэйл.

— …на конкурсе редких селекционных сортов в Лондоне, – вещал диктор, – а мы в Литтл-Милфорде решили провести собственную ярмарку для садоводов-любителей. Подать заявки, в отличие от Лондона, могут все желающие! Редкие окраски лепестков, растения-гиганты и лечебные травы станут гвоздем программы ярмарки, а победитель получит десять шиллингов и публикацию в ежегоднике местного садоводческого общества.

— Десять шиллингов! – выкрикнула Дарси. – Да это же целое состояние за какой-то цветок!

— Как мило, когда дети не разбираются в деньгах. – Аделаида налила себе чаю. – За редкий сорт можно получить и больше. К тому же «какой-то цветок», – передразнила она, – нужно сначала вырастить. Спроси об успехах у Герхарда.

— Я в жизни не займусь этими вашими клумбами, – категорично заявил Герхард. – Ярмарки растений стали расцветать повсеместно. Даже здесь. Даже в самой захудалой деревне! А ведь министерство столько сил тратит на то, чтобы насадить общественные парки овощами! Но, похоже, садоводы согласятся на директивы, только если у них над душой встанет с лопатой Черчилль. Не понимаю, тетя Аделаида, как вы можете писать о цветах, потом выращивать их, еще и следить за цветочными конкурсами.

— Просто цветы прекрасны. – Аделаида обняла чашку ладонями, погрузившись в воспоминания. – Самое вежливое, что создала природа. Никогда не говорят громче, чем надо, но всегда сообщают то, что нужно.

— Вы о языке цветов?

— И о нем тоже. В самих названиях сортов иногда скрыты символы. А сколько смысла вкладывают влюбленные, даря друг другу букеты…

— И сколько денег, – усмехнулся Герхард.

— Я начинаю понимать, почему от тебя ушла Нелл. – Аделаида отставила чашку, досадуя на бесчувственность племянника.

— О, называйте это моей интуицией, – парировал Герхард. – Но у меня есть предчувствие, что Нелл еще вернется из своей Австралии! Какие цветы преподносят в качестве извинений? Вот это. – Он ткнул в букет. – Что это?

— Садовые фиалки. Символизируют верность и скромность.

— Не подходит. Неверный предаст тебя еще дважды. И пахнут они на весь дом.

— Какие у тебя планы…

— И прежде чем вы начнете выпытывать про мои дела, – Герхард выбрался из-за стола, жуя на ходу тост, – спешу сообщить, что мне некогда заниматься хозяйственными нуждами! Меня шжет расчледование! – прокричал он. – К ужину не ждите! К утру у меня будут доказательства!