Книга Берегитесь, тетя Аделаида!, страница 91 – Флора Торн

Миссис Пинч тут же обернулась, выглядя негодующей и взволнованной.

— О чем вы, Аделаида? – Женщина сделала попытку улыбнуться. – Я лично все проверяла, хоть и не вхожу в комиссию, – с жаром сообщила она, в нервном возбуждении блестя глазами. – Н-на всякий случай я все проинспектировала.

Миссис Пинч теребила вязаные петли жилетки, пытаясь успокоиться.

— На случай возможности снять кого-нибудь с конкурса? – Аделаида посмотрела на нее. – Как вы сделали с Артуром Эшпертоном в Уитли?

У миссис Пинч, у которой и без того было такое выражение, словно ее ударили мешком с золой, сделалось совершенно потерянное лицо.

— О чем вы говорите?

— В прошлом году вы смогли его убрать, а в этом вас не пригласили в члены комиссии, и вы решили убить Артура. Да, Аврора?

У миссис Пинч задергались щеки. Ее глаза смотрели куда-то за ряды людей, и, казалось, она ничего не соображала.

— Боже правый, что вы такое говорите. – Она схватилась за сердце. – Я бы никогда… Я бы ни за что не причинила кому-либо вреда!

— Что вы выносили ночью из аптечного флигеля? – настаивала Аделаида.

— Я… – миссис Пинч задрожала, вызвав у Аделаиды легкое удивление.

Ей было жаль давить на миссис Пинч, но другого способа тянуть время она не видела. Нигде поблизости не было мистера Буделока, иначе бы она начала с него, и все бы немного посмеялись над беспочвенностью ее обвинений, а там, глядишь, и Хадсон бы порасторопничал. Но, судя по виноватому виду миссис Пинч, ей, похоже, было что скрывать. Аделаида вспомнила, что такой же вид у нее был, когда она услышала от вдовы Бэрроуз, что надо раздать горшки. Аделаиду посетила смутная догадка.

— Я… я… – продолжала заикаться миссис Пинч.

— Аделаида, в чем дело? – заступился за миссис Пинч один из членов жюри. – О каком сорте вы говорили и при чем тут Артур?

Аделаида мучительно признала, что излюбленный метод Пуаро – обвинять кого-то, чтобы держать театральную паузу, – на поверку оказался гораздо труднее. У нее сжалось сердце при виде миссис Пинч. «Как бы ту не хватил удар», – подумала она. Но, похоже, некоторая безучастность и цинизм, которыми она наградила детектива Мэнеринга, были присущи и ей самой.

— Свидетели видели, как однажды ночью вы зашли в старый заброшенный флигель у аптеки и что-то забрали оттуда, – настаивала Аделаида. – Что вы забрали?

Миссис Пинч подобралась, набрала в грудь побольше воздуха и четко выговорила, будто давала показания перед присяжными:

— Мешок с аммиачной селитрой.

— Какой дьявол крадется за мешком селитры ночью? – Аделаида услышала за спиной разочарованный выдох Герхарда.

«С селитрой», – начала понимать она, вспомнив запах кошек. Такой же запах, по словам Дарси, был и в теплице миссис Пинч.

— Но это же незаконно! – раздались голоса с разных сторон. – Она же подотчетна!

— Я знаю! – выкрикнула миссис Пинч, сгорая от стыда, но испытывая явное облегчение от сброшенной ноши. – Но мне были нужны удобрения. – Она сжала кулачки. – У нас грант. – Миссис Пинч стоически отвергала зов совести. – У нас…

— Откуда вы ее взяли?! – напирали с задних рядов.

— А вот это довольно просто, – догадалась Аделаида и почти участливо взглянула на миссис Пинч. – Вы ведь вдова аптекаря. Ваш муж использовал селитру для реактивов. Тот участок у забора, где, вы сказали, больше ничего не растет, – наверняка он сливал туда все подряд?