Книга Двухголовый всадник, страница 118 – Наталья Звягинцева

Теперь обратимся к Старецким. Завещание купчихи Евграфовой – серьёзный мотив, и, вероятно, Власов разузнал о нём у своего поверенного. Благодаря Анне Павловне мы узнали о полной ненадёжности этого прохвоста. Не сомневаюсь, что за вознаграждение он и продал тайну духовной Родиону Романовичу, а тот, в свою очередь, придумал, как этим воспользоваться. Ведь и на Старецкого был он в обиде за то, что увёл у него желанную женщину, ставшую впоследствии супругой Ивана Аркадьевича. И даже собственная женитьба Власова на Лидии Ивановне не сгладила воспоминания о том поражении.

— Так значит, мотив, что всё время руководил Власовым, была месть? – хрипло вздохнул Илья Наумович.

— Я сперва тоже так подумал, – кивнул Вислотский, – да только последующие события поставили это под сомнение. Хотя поначалу всё выглядело определённо. Жена, не сильно таясь, изменяла с управляющим. Старший сын предпочитал общество Старецкого-старшего, нежели родного отца. Про двух друзей-приятелей уже всё сказано…

— Так почему же Власов не довёл свой план до конца? – сдвинув брови, спросил Смоловой.

— А вот здесь начинается самое интересное. И пока я этого не видел, вся картина была словно сшитой из разрозненных кусков. – Граф вынул из кармана и раскрыл перед полковником крошечную книжицу. Костяная страница была испещрена закорючками и непонятными символами, показавшимися Илье Наумовичу детскими каракулями, однако граф Вислотский, без сомнения, видел в них нечто большее, чем просто значки.

— Вот, значит, в чём ваш секрет, Николай Алексеевич, – видеть в непонятном логическое и из несвязанных частей составлять целое, – хмыкнул Смоловой. – Так будьте столь добры, поясните мне, что здесь нарисовано.

Вислотский удивлённо приподнял бровь и посмотрел на сидевшего рядом полковника.

— Неужели не понятно? С Власовым произошло то, что заставило его отказаться от своего плана мести. Это событие было настолько серьёзным и значимым для Родиона Романовича, что он не пожалел всех трудов, потраченных на организацию и подготовку своего столь искусно выстроенного акта возмездия. Ведь приезд поверенного и прилюдное подписание документов должно было стать апофеозом в его плане. Он должен был выйти победителем и уничтожить всех своих врагов одним росчерком пера.

— Точнее, тремя росчерками, – вставил Смоловой.

— Но вместо этого, – продолжил Николай Алексеевич, – он вернулся в свой дом и притворился спящим. Неестественный храп выдал его нервное возбуждение. Думаю, именно тогда, лёжа в своей постели, Власов и придумал то, что потом осуществил. Как только дверь в его спальню оказалась закрытой, он уже знал, что будет делать. Никем не замеченный он вышел из дома, прошёл до мастерской синьора Отто, и, когда тот в очередной раз выходил, мучаясь животом, на свежий воздух, Власов забрал из корзины муляж головы. Устроил её на капустную грядку, но в потёмках обронил свой монокль. Пробрался на конюшню и скрылся в лесу.

— Но зачем? – не удержавшись, воскликнул полковник.

— Затем, чтобы наутро не подписать документы, – очень серьёзно ответил граф.

— То подписать, то не подписать. Что-то вы совсем меня запутали, Николай Алексеевич.

— Ничуть, – отозвался Вислотский и терпеливо заговорил: – Всё это Власов проделал именно для того, чтобы не подписать бумаг и в то же время не оказаться в положении человека, не сдержавшего своего слова. Чтобы не потерять свою честь. Ведь обещание он дал, но в сложившейся ситуации выполнить его никак не мог.