Книга Двухголовый всадник, страница 45 – Наталья Звягинцева

На слёзные уговоры Власовой пойти с ними Николай Алексеевич как мог вежливо отказался, сославшись на больную ногу. И как только Саид скрылся за поворотом, уводя за собой вереницу Власовых, а за ними Громова с Уткиным, граф не спеша спустился с террасы в сад. Потом, сильно хромая, обогнул дом и вернулся в небольшой дворик с солнечными часами, окружённый белыми постройками. Отчего-то Николая Алексеевича сюда тянуло. То ли дело было в крошечных размерах дворика, визуально ограниченных белёными стенами, что давало чувство понятности пространства. То ли в необычайной его уютности. То ли ещё в чём.

Отыскав спрятанную за жасмином скамейку, Вислотский устроился на ней. Место оказалось совершенно замечательным. Прямо перед глазами графа, на противоположной стороне дворика, стоял постамент с часами, а за ним отлично просматривался вход во флигель. Слева за занавесью из листвы стоял дом Власовых с крыльцом заднего входа. Справа и за спиной графа оказались одноэтажные постройки кухни с комнатами для прислуги, дровяной сарайчик и небольшой розарий.

Решение не пойти со всеми было правильным. Громов всё разузнает и всё расскажет. Молодость адъютанта – он был на семь лет младше Вислотского – и отменное здоровье были прекрасными качествами, заставляющими Василия стремиться вперёд. Себя же Николай Алексеевич считал взрослым господином и старался соответствовать этому своему ощущению, придавая своему виду и движениям степенства, насколько это было возможно с искалеченной ногой.

Решив дождаться вестей от Громова, а заодно отдохнуть, Вислотский привычным жестом вынул из внутреннего кармана карне де баль, отделил тонкий карандаш и уставился на пустую страницу из слоновой кости. О чём же он хотел подумать? Рука лёгким движением нанесла несколько карандашных штрихов на пластину. Николай Алексеевич свёл брови, покачал книжечкой, словно запуская солнечного зайчика, затем рядом с первым изображением сделал ещё одно.

— Хм, – левая бровь пришла в движение, – неужели всё так просто?

В юности, во время одной из поездок с родителями за границу – в тот раз это была Франция, – отец рассказал Николе об удивительном механике и изобретателе по имени Клод Шапп, который в конце прошлого столетия придумал устройство и назвал его оптический телеграф^[8]. Сие устройство представляло собой сложенную из камня высокую башню, на которой размещался подвижный механизм, управляемый служащим башни. Этот механизм напоминал огородное пугало, составленное из длинных деревянных шестов с подвижными сочленениями. И в зависимости от положения, в которое служитель устанавливал эти шесты, получалась фигура, соответствующая той или иной букве или цифре. И таким образом возникала возможность обмениваться сообщениями на далёкие расстояния за считаные минуты!

В ту поездку отец и сын даже побывали на одной из таких башен. Но воспоминания об этом почти стёрлись из памяти Николая Алексеевича, и вот теперь, когда он смотрел на рисунки в карне де баль, опять вспыхнули в памяти. Ведь именно сейчас перед Вислотским было два изображения, несомненно, соответствующих буквам N и S. И они схематически повторяли позы Алексея Кирилловича Вислотского на тех одинаковых портретах, чью загадку пытался разгадать граф.

Волна возбуждения захлестнула Николая Алексеевича. Отец и после своей смерти оставил для него зашифрованное письмо, и теперь появлялась возможность это послание прочитать. О чём же оно? Надо как можно быстрее увидеть остальные портреты. Гонцов за оными граф уже давно отправил и с нетерпением ждал их возвращения. Теперь же ожидание становилось более азартным. Следовало убедиться в правильности своей догадки. Если позы, в которых запечатлён отец на остальных портретах, также соответствуют азбуке оптического телеграфа, то у Вислотского будет некий набор символов, букв, а возможно, и цифр, которые, собранные вместе, о чём-то расскажут.