Книга Дурные намерения, страница 170 – Элли Риверс

— Твоя фриттата оказалась просто бесподобной, а те помидоры, что дозревали на подоконнике, как раз поспели, — он тяжело вздохнул. — Приготовишь еще раз?

— Только если признаешь, что я восхитительна и абсолютно всегда права.

— Ты восхитительна и права в подавляющем большинстве случаев.

Я испепелила его взглядом.

— Я просила не об этом.

— Может, это искупит вину, — из второго пакета он извлек огромный букет цветов.

Сердце сладко замерло, как случалось всякий раз, стоило Леви сделать нечто подобное.

— Пожалуй, искупает. Но совершенно не обязательно постоянно дарить мне цветы. На прошлой неделе ведь приносил.

— Ты моя жена. Я обязан хоть как-то вызывать у тебя улыбку. К тому же нужно наверстать все упущенное за жизнь.

— Ты за это не в ответе.

— Но все равно продолжу.

Порой я совершенно не умела наслаждаться новой жизнью. Леви окружал меня вниманием — сильнее, чем кто-либо из знакомых. Немного уступали ему разве что Изра и Нэнси, с которыми сближалась день ото дня. Когда я наконец поверила, что достойна любви, впустить их в сердце оказалось сложнее, чем ожидала, но я усердно трудилась. Теперь же у нас появился общий чат, куда я скидывала все новости за день.

Пока колдовала над завтраком, попивая кофе, Леви расставлял цветы в вазе. С тех пор как мы с головой окунулись в семейную жизнь, быт вошел в легкое, слаженное русло. Со временем я начала понемногу мастерить всякие мелочи своими руками, стараясь вдохнуть в дом больше уюта. Твердо решила сберечь его изначальное очарование, хотя бабуля наверняка бы хотела, чтобы я перекроила все исключительно под себя.

Жажда обустройства перекинулась и на жилище мистера Бьюфорда. Леви оплатил установку пандуса, поскольку старик окончательно пересел в инвалидное кресло. Сосед долго открещивался от финансовой помощи, но мы настояли на своем, особенно учитывая, что саму коляску ему предоставил благотворительный фонд.

Который, разумеется, основали мы с Леви.

Но перемены затронули и район.

Новая семья, поселившаяся в старом доме напротив, тоже затеяла ремонт. У них подрастали двое славных детишек, с которыми я частенько здоровалась во время утренних прогулок, пока те дожидались школьного автобуса. Крошечный уединенный уголок Нэшвилла полностью сохранил безмятежность.

Келвину пришлось спешно продать дом, чтобы оплатить судебные издержки. После того как мы выдвинули обвинения, его сместили с поста генерального директора, и теперь все силы брата уходили на попытки избежать тюремного срока за нападение.

Ничего не вышло. Слишком многие располагали видеодоказательствами, а шрам на подбородке служил наглядным подтверждением его темного прошлого. Мама с папой поклялись больше никогда со мной не заговаривать, если доведу дело до конца и упеку его за решетку.

А мне плевать. Общаться с ними я и сама не горела желанием.

Семейную компанию они тоже продали, а новые владельцы оставили бизнес Леви в покое.

Судя по редко доходившим до меня слухам, Келвин провел в тюрьме несколько месяцев. Родители умоляли выпустить его под залог до истечения срока, и поначалу я всерьез опасалась, что Келвин начнет меня преследовать. По почте пришло одно-единственное письмо, но Леви немедленно передал послание в полицию, чем упек отправителя обратно за решетку еще на пару недель, и до Келвина наконец дошло.