Книга Искатель 25, страница 118 – Сергей Шиленко

Строй снова расступился.

Илин двигался к помосту, опираясь на грубую палку. Он категорически отказался от носилок. Одной рукой монах держал импровизированный костыль, другой прижимал к груди свёрнутое знамя. Перевязанная культя не касалась земли. Каждый прыжок отдавался болью в побелевшем лице, но спина друга оставалась прямой.

Я спрыгнул с помоста, чтобы помочь, однако он остановил меня взглядом.

— Я добрался, — сказал Илин.

Он встал рядом с Редой и развернул знамя. Ткань оказалась обуглена, край пропитан засохшей кровью. На ней ещё различался знак южного отряда.

— Я находился у целителей, когда начался прорыв, — произнёс монах. — Левен увидел, что несколько раненых не успевают отойти. Он спросил меня, сколько нужно времени.

Реда судорожно сглотнула.

— Что ты ему ответил?

— Десять секунд. Я ошибся. Потребовалось двадцать семь.

— И ты позволил ему остаться?

Боль мелькнула в глазах Илина, но он не отвёл взгляда.

— Я приказал ему уходить. Он послал меня к Бездне и сказал, что не станет потом объяснять их детям, почему спас собственную шкуру. Остальные остались вместе с ним.

Реда ударила монаха в лицо.

Удар вышел слабым, почти беспомощным, но толпа вздрогнула. Илин даже не пошатнулся. На его губе выступила кровь.

— Не смей делать из него героя! — закричала девушка. — Героям ставят красивые камни, а потом все забывают, как они орали, когда горели! Он боялся! Он писал мне, что боится каждого боя!

— Храбрость не существует без страха, — тихо ответил Илин. — Левен боялся и остался. Я не делаю его героем. Просто говорю, какой выбор он совершил.

Реда снова подняла руку, но сил на второй удар не осталось. Пальцы разжались. Она закрыла лицо и согнулась, словно получила клинком под рёбра.

Илин неловко, стоя на одной ноге, обнял её. Девушка сначала упёрлась ладонями ему в грудь, а затем вцепилась в одежду и зарыдала. Не красиво и тихо, как рыдают в песнях, а захлёбываясь, с воем, выпуская наружу всё, что удерживала со вчерашнего дня.

Я ждал.

Поминальная служба перестала быть церемонией. И слава богам. Мёртвым не нужны наши стройные ряды и удобные речи. Это живым хочется спрятаться за ритуалом, чтобы горе не коснулось голой кожи.

Когда Реда немного успокоилась, из задних рядов донёсся мужской голос:

— Отдайте нам пленных.

Я поднял голову.

Говоривший был широкоплечим Защитником с перевязанной рукой. Кажется, его звали Мадер. Он потерял в бою жену-целительницу.

— Что? — переспросил я, хотя прекрасно услышал.

— Пленных Консорциума, — повторил он. — Тех, кого вы заперли под казармами. Отдайте их семьям погибших. По одному за каждого нашего. Это будет честно.

По строю прокатился одобрительный ропот. Кто-то ударил кулаком по щиту. Другие подхватили:

— Кровь за кровь!

— Они наших не жалели!

— Повесить всех!

Я почувствовал, как офицеры вокруг напряглись. Корвин положил ладонь на рукоять меча не потому что собирался рубить собственных бойцов, а по старой привычке встречать любую угрозу сталью. Ирен закрыла глаза, шепча короткую молитву.

Вот он, настоящий враг после победы. Не недобитые Лазутчики Малина. Не долги и разрушенные стены. Ярость людей, которую легко направить вперёд и почти невозможно остановить, когда она возвращается домой.

Я снова поднялся на помост.

— Нет, — сказал я.