Книга Человек, который не хотел любить, страница 65 – Федерико Моччиа

Он продолжал кататься по открытому морю. Яхта становилась все меньше и меньше, а вода темнее и глубже. Он подумал о пойманном им марлине, обо всей рыбе, которая плавала под ним, об их вероятном возмездии. Но эти мысли захватили его всего на мгновение. Его доска летала, словно ковёр-самолёт. Возможно, ему удалось бы обогнать даже акулу… Но лучше было не испытывать судьбу. Он не боялся. Он воспринимал жизнь как постоянный вызов. Только так он мог как-то справиться со всей этой историей с Клодин и пережить её. Но действительно ли он пережил её? Танкреди продолжал бегать по волнам, уносимый ветром всё дальше, теряясь среди вопросов, на которые нет ответа. Затем он сменил курс и пошёл на запад. И когда солнце уже было готово сесть за горизонт, он повернул обратно.

Яхта становилась всё ближе и ближе. Когда он быстро летел на кайте, из-за корабля вдруг показался вертолёт. Ну наконец. Он посмотрел на часы: 19:30. Танкреди позволил кайту медленно опуститься, пока тот совсем не рухнул в воду чуть поодаль от него. Танкреди с доской в руках стал забираться на лестницу. Он отдал всё снаряжение матросу, который пришёл ему помочь, быстренько ополоснулся под горячим душем на палубе, вытерся, натянул толстовку и побежал на верхнюю палубу, куда приземлился вертолет. Лопасти замедлялись, дверь кабины открылась, и оттуда выпрыгнул Грегорио Савини. Он чуть согнулся и прижал к телу всё, что могло улететь. Затем он подошёл к Танкреди, который стоял в нескольких метрах от него.

— Что случилось? Почему ты так задержался?

Савини извинился:

— Это было непросто.

Танкреди взглянул на папку, которую Грегорио Савини держал под мышкой:

— В ней всё?

— И ещё здесь, – произнёс он, указывая на портфель в другой руке. – У этой девушки весьма выдающаяся история.

— Да, – сказал Танкреди, – я так и думал.

Наконец-то он сможет узнать правдивую историю жизни Софии.

Танкреди вошёл в свою каюту. Он находилась в носовой части: большая гостиная, кабинет, ванная и спальня с двумя большими боковыми окнами, которые были сделаны из стекла толщиной более сорока пяти сантиметров и поэтому могли погружаться на глубину около четырёх метров. Их можно было затемнить, но можно было и оставить открытыми, чтобы видеть, как яхта рассекает морские глубины. Иногда, когда вода была особенно прозрачной, можно было даже увидеть морское дно.

Танкреди прошёл в кабинет. Закатный свет освещал всю комнату, создавая в ней особенную, тёплую атмосферу. Он сел за стол, взял папку и открыл её, затем вынул из портфеля все материалы, фотографии, списки и другие документы. На этот раз Грегорио Савини проделал безупречную работу, он отправился в прошлое, к первым годам жизни Софии, и пропутешествовал до тех дней, когда Танкреди увидел её впервые. Он ещё ни разу не получал такой подробной документации, даже когда дело касалось крупных сделок, когда на карту были поставлены астрономические цифры. Танкреди не поверил своим глазам. Ничего не было упущено, двадцать девять лет жизни были просеяны, а досье состояло из ста страниц, полных разнообразных заметок.

Грегорио Савини понимал, что на этот раз ставки были другими. Это был необычный матч, и, что самое главное, нельзя было предугадать его исход. Танкреди решил пока не думать об этом. Он с головой погрузился в жизнь этой женщины. Он пролистал один за другим несколько документов. Он был взволнован, полон любопытства и встревожен. Он сразу нашёл дату её рождения – 18 июля. На его лице появилась улыбка, потому что оставался как минимум месяц, чтобы определиться с подарком. А затем он просто потерял дар речи. Он увидел её первые фотографии, ещё до её рождения, – УЗИ человечка, которое представляло из себя ещё только очертания головы, носа, рук. Это было первое изображение Софии. Потом он увидел её детские фотографии в подгузниках, в колыбельке, в детской коляске, стоящей возле заборчика на террасе. Вдалеке виднелось море. Интересно, где была сделана эта фотография? Он посмотрел номер снимка – девять – и начал искать его в заметках. Девять: Монделло, первый отпуск в Палермо. Он продолжал листать страницу за страницей и понял, что её родители были сицилийцами из Испики, городка недалеко от Модики. В молодости они переехали в Рим, а позже вернулись обратно на Сицилию. Они ещё были живы и продолжали жить вместе. Он пробегал глазами дальше. Эта маленькая девочка становилась старше с каждой страницей – первые зубки, первые праздники, первые шаги, первый велосипед, первый мопед, истории из школы. Было даже описание её страхов.