Книга Тысяча ночей без тебя, страница 123 – Федерико Моччиа

Как же он мог не понимать, что происходило в его собственном доме, когда он был маленьким мальчиком? Почему же он не догадался, о чем спросила его тогда Клодин, когда ей нужно было довериться ему, когда она чувствовала себя одинокой, когда она боялась, когда поняла, что больше не может нести бремя всей этой истории. «Клодин… Бедняжка, такая красивая, такая хрупкая, такая юная. Она так и не выросла. Она страдала от жестокого насилия нашего отца до самого своего последнего дня. В тот вечер она хотела рассказать мне все. Она нашла в себе смелость, желание избавиться от этого гнета, довериться брату, который был ей ближе всего, которого она любила больше всех, как она однажды сказала мне». Возможно, именно по этой причине Танкреди не мог себя простить. Он предпочел сбежать на дурацкую вечеринку, заехать за Олимпией и пойти веселиться с друзьями, а не выслушать историю Клодин о ее боли и о несправедливом стыде. Вскоре после того, как Танкреди убежал, Клодин забралась на крышу виллы и в попытке прекратить болезненное внимание ее отца бросилась вниз. Вот и все. И никакими деньгами ее не вернуть.

Танкреди закрыл крышку ноутбука, выключив тем самым компьютер. Нет ничего, что могло бы исправить его ошибку, ничего, что могло бы заставить его чувствовать себя менее виновато.

Прошло много лет с тех пор, и все же, когда он вспоминал тот вечер, ее слова отдавались эхом в его голове, он слышал ее нежный голос, ее смех, такой уникальный, такой особенный, ее длинные волосы и взгляд, полный нежности. «Почему я не остался? Почему я ничего не понял? Почему я не выслушал ее?»

Время шло, и воспоминания терзали его душу. Фонд, созданный на имя Клодин, куда Танкреди положил все непомерное наследство, доставшееся ему после ее смерти, оказался бесполезным. Он так ничего и не сделал с этими деньгами. Они все еще лежали на счету, росли, приносили плоды, но прикосновение к ним заставило бы его почувствовать себя еще более виноватым. «Клодин, прости меня. Не прошло и дня, чтобы я не думал о тебе и о том, что ты доверила мне возможность спасти тебя. Я никогда себе этого не прощу. Пожалуйста, помоги мне, скажи, что мне сделать, чтобы почувствовать себя лучше…» Затем Танкреди посмотрел в окно. Это было словно знамение. София выходила из гостиницы со своим переводчиком. На площади остановилась машина, вышел водитель, поздоровался, взял у нее платье, открыл багажник, осторожно положил его туда, затем закрыл его, также закрыл двери обеим женщинам, вернулся на свое место и осторожно тронулся, покидая площадь. Танкреди остался стоять у окна и смотреть, как уезжала машина. «Возможно, она сможет дать мне немного успокоения? Она поможет мне справиться с этой болью? Снова наполнить мою жизнь? Мне все кажется таким трагически пустым». Затем он спустился вниз, прошелся по отелю, пересек холл и заметил большой книжный магазин с цветными сидениями, длинными столами и стенами, увешанными картинами. Все они были в стиле поп-арт, поскольку отель был совсем молодой, полный красок и жизни. Эта часть осталась от старого городского вокзала, который затем превратился в небольшой своего рода музей современного искусства, построенный со вниманием к мельчайшим деталям. Танкреди сел за стол. Сразу подошел официант, и он заказал кофе. В ожидании он осмотрелся по сторонам – вокруг было мало людей: один мужчина, разговаривавший по iPad, две женщины одного возраста, которые вместе пили чай с печеньем на общем блюдечке. То и дело кто-то из них брал печенье, аккуратно откусывал кусочек, чтобы не просыпать слишком много крошек, а затем клал обратно на то же блюдце до следующего укуса. На диване чуть поодаль, у окна, сидели парень с девушкой. Им было около двадцати лет, они смотрели друг на друга, улыбались. Парень коснулся ее руки, лежащей на подушке, затем притянул ее к себе и поцеловал, нежно, легко, но очень страстно. Она замерла, посмотрела на него, улыбнулась, но опустила взгляд, немного стыдясь того, что он целует ее на глазах у всех. Тогда он взял ее лицо обеими своими руками и приблизил к своему. Танкреди видел их в профиль. Солнце, светившее позади них, расположилось как раз между ними. Они продолжали улыбаться против света, потерлись своими носами, едва приоткрыли губы и поцеловались. Он все еще гладил ее лицо, а она склонила его вбок, упираясь щекой в его открытую ладонь, и закрыла глаза. Она открыла их вновь, сомкнула губы, находясь в его руках, потерянная, словно вне времени. Нет, они никуда не торопились, они не спешили в свою комнату, они оставались там для того, чтобы весь мир мог восхищаться их любовью, и Танкреди, несмотря на все свои безграничные владения, обнаружил, что смотрит на них с завистью к их бесконечной простоте двух влюбленных.