Книга Бывшие. Лапочка-дочка для босса, страница 30 – Марго Лаванда

— Тёте Тамаре стало плохо, — сказала я, не раздеваясь. — Она в больнице.

— Знаю, — отец прошёл в гостиную, жестом пригласил следовать за ним. — Мне Нина звонила, соседка. Говорила, что скорая забрала.

Я села на краешек кресла, не снимая пальто. Отец устроился напротив, в своем любимом кожаном кресле, положил руки на подлокотники. Между нами — стеклянный журнальный столик.

— Знал, что тебя сюда могли привести только деньги. Печально — но факт, — в утверждающей интонации произносит отец.

— Я прошу не для себя, — смотрю прямо ему в глаза. — Лечение оплачено, но я хочу вернуть долг. Мне неловко, что заплатил чужой человек. А тебе Тамара не чужая, так ведь?

— Просишь не для себя потому что пока есть из кого тянуть. Только видишь как быстро все меняется? Вот Тамара уже не выдержала. Дальше к кому подашься? — усмехнулся отец. В этой усмешке нет тепла. — А так бы и для себя попросила. Пришла бы, унижалась. Как мать твоя когда-то приходила.

Я вздрогнула. Мама приходила? Я впервые об этом слышу!

— Мама просила у тебя деньги? Когда? Когда она приходила?

— Ну все, слова сказать нельзя, вцепилась. Забудь о ней! Не приходила, я выдумал.

— Нет, это сейчас ты лжешь!

— Ладно, была однажды. Хотела забрать тебя. А я деньгами откупился. И знаешь что? Она взяла деньги. Такие, как она, не меняются.

— Такие, как она? — переспросила я тихо. — Ты даже не знаешь, почему она ушла.

— Вот только не смей говорить что я виноват! — рявкает отец, его взгляд становится бешеным, пугающим. Такое чувство, что я впервые за долгие годы увидела в его глазах что-то живое. Боль. Ярость. Отчаяние. — Ты не знаешь, что было! И не можешь судить! Не лезь.

Мы замолчали. Тишина повисла в воздухе, тяжелая, как свинец.

— Пап, давай не будем ругаться, — я сцепила пальцы, чтобы не дрожали. — Я просто прошу помочь твоей сестре. Я верну. Мне просто нужно время.

— Что будешь делать, если откажу? — спросил он холодно, снова пряча эмоции под маской равнодушия. — Я не понимаю, кто вообще оплатил лечение. Ты не сказала.

— Я верну, правда! Мне только нужно время! Кредит возьму. Или ещё что-нибудь придумаю. Я просто хочу отдать долг.

Отец прищурился, разглядывая меня так, будто видел впервые. Долго, изучающе.

— И кто же оплатил лечение? — спросил вкрадчиво.

— На работе…

— Ты опять спишь со своим боссом? — в голосе отца зазвенела сталь. — Тебе одного мало? Ещё одного приблудного ребёнка хочешь?

Меня ударило током. Вскочила, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони.

— Не смей так о Соне! — голос сорвался на крик. — Ты даже не видел её! Ты не знаешь, какая она! Она твоя внучка, а не приблудный ребенок!

— Остановись, — перебивает, поднимаясь. — Не надо мне тут про внучку. Я тебя предупреждал. Я говорил — избавься от ребёнка, не ломай себе жизнь. Ты не послушала. Теперь пожинай плоды.

— Как ты можешь? — выдохнула я, чувствуя, как слезы застилают глаза. — Как ты можешь быть таким жестоким? Ты сам растил меня один! Ты знаешь, как это тяжело!

Отец молчал. Стоял напротив, высокий, непроницаемый, как скала.

— Почему ты никогда не был просто отцом? — продолжала я, и слова лились сами, остановить их было невозможно. — Мама ушла — а ты будто умер! Я тебе всю жизнь доказывала, что я хорошая, что я достойна, что я не такая, как она! Я училась, старалась, пыталась заслужить твою любовь... А ты всё равно смотришь на меня как на пустое место. Как на обузу. Как на ошибку.