Книга Смерть в его глазах, страница 9 – Ульяна Соболева

— Кто его отец?

Лис перелистнул заключение, не торопясь встречаться со мной взглядом. — Она не назвала.

— Не спрашиваю, что сказала она. Спрашиваю, что выяснил ты.

— Пока ничего. — Я швырнул заключение на стол так, что скреплённые листы разъехались веером.

Один из листов скользнул к краю. Лис прижал его одним пальцем, даже не взглянув на два противоречащих друг другу документа. Это спокойствие разозлило меня сильнее любого ответа.

— Тогда твоя работа стоит меньше этой бумаги.

Лис не обиделся. Он вообще редко испытывал чувства, если их нельзя было использовать как оружие.

— Проведём повторную экспертизу, если хочешь. Результат не изменится.

— Образцы возьмут при мне.

— Как прикажешь. Но Яков — только первая часть проблемы.

Он открыл второй раздел. Фотографии, банковские переводы, записи переговоров, тела людей, погибших во время операций Вороновых. Среди снимков была Дарина в чёрном пальто. Она выходила из машины Андрея и держала в руках папку с маркировкой моего подразделения.

— Эти материалы представят на открытом процессе, — сказал Лис. — Дарина Воронова, Андрей, Радич и остальные ответят за терроризм, убийства и попытку государственного переворота.

— Открытом? — Я медленно поднял голову, уже угадывая, какое зрелище Лис собирался продать городу.

— Именно. Временный комитет новой власти уже согласовал состав трибунала и приговор. Им нужен не судья, а твоё лицо: ты доставишь обвиняемых, обеспечишь охрану, а после заседания исполнишь решение. Город должен увидеть, что Мёртвый не пощадил семью.

Я рассмеялся. Тихо, без радости. Я назвал это дешёвой драматургией: муж публично выносит приговор жене. Лиса устраивало, что постановка убедительна: откажусь — все решат, будто обработка Вороновых не снята и я по-прежнему принадлежу предавшей меня женщине.

Я сказал, что никому не принадлежу. Слова прозвучали тише угрозы и заставили Лиса перестать улыбаться. Ответ он бросил после паузы: — Тогда докажи.

Он знал, куда бить. Не в разум — в гордость. В ту искалеченную часть меня, которая предпочла бы умереть, чем позволить кому-то увидеть поводок, даже если поводок существовал только в чужих словах. Я листал материалы. Дарина передавала документы. Дарина входила в дом Радича. Дарина обнимала Якова. В каждом кадре отсутствовало начало и продолжение, но середина выглядела безупречной. Так заранее собирают приговор.

Я потребовал доставить Дарину живой и учитывать беременность в каждом движении: не бросать на землю, не бить в корпус, не давить на живот; после захвата — медик и акушерский осмотр.

Лис заметил, что суд без подсудимой потеряет выразительность. Я вжал ладонь в стол. — Не передёргивай. Живой и без повреждений. Он заверил: его люди умеют обращаться с пленными. Перед глазами возник мертвец у допросного стола.

— Сегодня я видел, как именно.

— Поэтому ты убил человека?

— Поэтому следующий, кто нарушит приказ, умрёт медленнее.

Лис прищурился и напомнил, что приказ я ещё не отдал. Я закрыл папку. В груди билось что-то тяжёлое, бешеное, не согласное ни с бумагами, ни с памятью, ни с моей собственной ненавистью. Если Дарина предала, я заставлю её смотреть мне в глаза, когда буду произносить приговор. Если нет — тот, кто подделал её вину, пожалеет, что не умер до моего возвращения. Я велел готовить публичный процесс. Лис улыбнулся.