Книга Смерть в его глазах, страница 90 – Ульяна Соболева

Она прижала его к груди. Меня вытащили в коридор. Максима там не было. В выделенной комнате я просидела около сорока минут, обняв колени и глядя на дверь. Потом заставила себя выпить воду, потому что врач предупредил об обезвоживании и риске схваток. Я представляла холодный медицинский сектор, ремни на кроватях, иглы и след на запястье Марка. Каждая минута сдирала с меня кожу, но я знала: если сейчас начну биться с охраной, дочь заплатит за мою ярость.

В коридоре послышались шаги. Я вскочила, ожидая Максима, но вошёл молодой санитар. Поставил на стол поднос и избегал моего взгляда. Я схватила блокнот: «ДЕТИ?»

— Спят.

«ГДЕ?»

— Не могу говорить.

Я вцепилась в его рукав. Санитар оглянулся на дверь и прошептал:

— Их перевели.

У меня похолодели руки.

«КУДА?»

— В жилой корпус для персонала. Там отдельная комната, нормальные кровати и нет лабораторного доступа. Их уже осматривает педиатр, которого привезли из колонны. В картах написали карантин, чтобы врачи объекта не забрали их обратно.

Санитар понизил голос ещё сильнее. Тая отказалась от каталки и дошла сама, держа Марка за руку. Педиатр провёл пальцами возле давно зажившего рубца; Тая не поморщилась и сама опустила футболку. У обоих взяли кровь без согласия, но сейчас им обработали места уколов, дали воду и тёплую еду. Марк заснул прямо во время осмотра. Тая не спала, пока под дверью не увидела ботинки нового часового и не узнала знак группы Максима. Я перечитала написанное им по губам, не веря.

«КТО ПРИКАЗАЛ?»

Санитар посмотрел прямо на меня.

— В местной карте нет фамилии. Но приказ подписан командирским ключом Максима Воронова. Охрану сменили его люди.

Он ушёл, оставив меня посреди комнаты. Я медленно опустилась на кровать. Слёзы снова потекли, но теперь были другими — не легче, не счастливее, просто слишком огромными для тела, которое весь день держалось на одной ненависти. Максим ушёл, когда Марк назвал его папой. Не смог ответить. Не смог подойти. Но позднее тайно вывел детей из лабораторного сектора, спрятал приказ и поставил собственную охрану. Он не вернулся к ним. Зато сделал так, чтобы никто больше не привязал Марка ради анализа.

Я прижала кулак ко рту и беззвучно разрыдалась. Любить мужчину, который забыл тебя, оказалось страшно. Ещё страшнее было видеть, как его решения уже защищают детей, пока сам он ещё не может назвать их заботой. Он не сказал «я ваш отец», но уже нарушил приказ генерала ради их сна. Сегодня Максим убежал от слова «папа». Но прежде чем спрятаться, он спас наших детей.

Глава 18

Сразу после встречи в медицинском секторе слово «папа» преследовало меня по коридорам. Я ушёл от детей, не обернулся на удар маленькой ладони о стекло и не ответил мальчику, который смотрел на меня как на дверь, наконец открывшуюся после долгой ночи.

На ходу я подписал командирским ключом приказ о переводе Таи и Марка в жилой корпус. Основанием стали карантин и независимый педиатрический осмотр. Два свидетеля подтвердили время; нагрудный регистратор записал каждое слово. Подпись делала мой выбор видимым Лису. Я всё равно её поставил.

Архив находился под землёй. Бетонные стены глушили шаги, лампы включались секциями и гасли за спиной. Я взял с собой двоих из старшей группы и офицера цифровой криминалистики. Мне нужно было не очередное признание, а материал, цепочку которого нельзя будет переписать после моего ухода.