Книга Последний рассвет, страница 139 – Анна Тодд

Ория невероятно, невозможно прекрасна, однако истинная ее красота сокрыта глубже – в душе. Я люблю ее безгранично, всем сердцем и до сих пор не могу понять, чем заслужил это счастье. Клянусь всегда помнить об этом и быть благодарным! Я и не знал, что способен так сильно любить кого-то, кроме своей семьи… Наклонившись, я ласково касаюсь ее приоткрытых губ.

Почему Ория дышит так тихо? Я почти не различаю ее дыхания в шуме прибоя, не чувствую движения ее спины под рукой, не слышу тихих вздохов, которые она часто роняет во сне… Внутри что-то тревожно сжимается. Резко вскочив, прижимаю ладонь к ее груди… Она неподвижна.

— Ри! – испуганно зову я, тряся ее за плечо. Ее голова безвольно падает на бок. – Нет, господи, нет! Ри!

Я хватаю ее за плечи, пытаясь усадить. Дрожащими руками нащупываю пульс – в ладони отзывается слабый, едва уловимый стук. Слава богу, жива!

И тут ее голова неестественно запрокидывается назад – и мой мир разлетается на осколки. Я молю о забвении, о вечном небытии, я хочу стать ничем и исчезнуть вместе с ней, как песчинка в безбрежном море…

Джулиан

В больнице царит хаос – повсюду голоса, шепоты, крики. Мои руки дрожат. Я умоляю медсестру за стойкой регистратуры сказать хоть что-то о состоянии Ри. В приемный покой врываются отец и Изольда. Она как подкошенная падает на колени, и отец едва успевает ее подхватить.

— Я настаиваю на экстренной операции. Туберы сильно сместились, выхода нет, – объясняет хирург.

— Ория этого не хочет! Никогда не хотела! – истерично кричит Изольда.

— Нет, мы должны попытаться! – твердо говорю я.

— Джулиан, очнись, такова ее воля! Я годами ее умоляла, но Ория… Она и слышать ничего не хотела! Последствия операции непредсказуемы – даже лучший хирург не даст гарантий, – и она была против. Видит бог, я пыталась…

Pare обнимает ее дрожащие плечи.

— Прости, Джулиан. Знаю, ты любишь мою дочь, но я ее мать! Ория нас не простит, если что-то пойдет… не так.

— Но она хотя бы будет жива, чтобы злиться! – выкрикиваю я, с силой ударяя кулаком по стойке регистратуры; медсестра испуганно вздрагивает. – Я обещал, что Ри останется здесь, со мной, и должен сдержать свое слово! Презирайте меня, проклинайте – лишь бы билось ее сердце! Мы обязаны дать ей шанс!

— Ее сердце продолжит биться, но что станет с ее разумом, Джулиан? Ты об этом подумал?

— Да, я знаю об Одре. А еще я знаю, что полно и других примеров. Я читал… я много читал об этом, есть немало удачных исходов. Ория может стать таким исключением! Пожалуйста, Изольда, мы должны попытаться.

Трясущейся рукой я подношу к ее лицу свой старенький телефон с разбитым экраном и листаю статью за статьей, пост за постом.

— Ория всегда была против. Я перестала считать отказы. Мы не можем принять за нее такое решение, Джулиан. Вы были вместе всего пару месяцев, а я живу с этим всю жизнь.

— Но теперь все иначе! Ри хотела жить, она бы точно передумала! Прошу, не забирайте ее у меня…

Ноги подкашиваются, и я падаю на колени, ударяясь о твердый кафельный пол.

— Я тоже люблю ее, Джулиан, ты такой не один. Я ее мать и… причина ее страданий. Это генетическое заболевание, и Ория получила его по моей линии. Это я во всем виновата.

Я умоляюще протягиваю к ней руки, но она отстраняется.