Онлайн книга «Последний рассвет»
|
— Говорят, когда человек без сознания или в коме, с ним нужно разговаривать. Представь, что Ория проснется и услышит испанскую речь! Она же ничего не поймет! — Логично, – соглашается мама. — Спасибо. Я все же не полный идиот, знаешь ли. — Знаю. Но у тебя внушительный послужной список. Они дружно смеются. Мамин смех – такой неожиданный, даже кокетливый – радует меня даже сквозь пелену слабости и боли. — У тебя тоже, Изи. — Почему ты хранил фотографии, Матео? – спрашивает мама дрогнувшим голосом. — По той же причине, по которой ты продолжала мне писать, хотя я не отвечал. — Поверить не могу, что Джулиан сохранил переписку. Боже, надеюсь, он их не читал… Как неловко! — Я прочел все и выбросил. Ну, я так думал. А Джулиан, оказывается, их сохранил… Я помню каждое слово. Не мог я заставить себя ответить, никак не мог, но мне так хотелось знать, как ты жила, Изольда. Я скучал по тебе. Просто… — Хватит, Матео. Я не могу сейчас говорить об этом. Ория может услышать. — Изольда, несколько дней прошло… Давай я провожу тебя в отель, ты примешь душ, немного поспишь? Вы с Джулианом можете дежурить по очереди… — Нет! – хором отвечают мама и Джулиан. — Ну тогда хоть поешьте! – в отчаянии восклицает Матео. Я вдруг вспоминаю впалые щеки Джулиана, лиловые круги под его прекрасными глазами… Надо проснуться! Но как? — Не хочу, – снова отвечают они в унисон. Я стараюсь уцепиться за голос Джулиана, словно за путеводную нить. Его смех, его интонация, когда он впервые признался в любви… В палату кто-то заходит – я слышу новый, незнакомый мне голос. — Ее жизненные показатели в норме. Хирург из Мадрида – настоящий гений. Надо бы переманить его к нам в Штаты. Я узнаю́ этот голос! Это же доктор Стил, мой невролог! Но… как? Мы что, в Техасе? — Он мой старый товарищ, – отвечает Матео. – Я безмерно ему благодарен! Кажется, все прошло хорошо… — Но Ория еще не проснулась. А вдруг она ничего не помнит? Вдруг ей сейчас страшно? Бедный мой Джулиан… Я тянусь к нему, и – о чудо! – что-то внутри просыпается! Джулиан берет меня за руку. — Ри, пожалуйста, вернись, – шепчет он, и я открываю глаза. Джулиан бледен как полотно. Его щеки запали, под глазами залегли темные круги. Мне хочется пошутить, притвориться, что я ничего не помню, но меня останавливают здравый смысл и страх. Я усилием воли пытаюсь разжать свинцовые губы и сказать хоть слово. Ничего не выходит. Оранжевые всполохи рассвета заливают палату теплым сиянием. Свет режет глаза, но я не могу отвернуться. Еще один рассвет с Джулианом. Господи, как многое нужно сказать! Я так боялась операции, не смела и мечтать о шансе на новую жизнь, но Джулиан принял это решение… и спас меня! Я жива! И помню все! Улыбки, поцелуи и слезы. Обещания мамы. Я листаю воспоминания как страницы любимой, хорошо знакомой мне книги: имя учителя математики в четвертом классе, спортивный талисман старшей школы, больницы, лодка, озеро с мамой… Джулиан смотрит на меня во все глаза, он в панике. Я снова пытаюсь что-то сказать, но горло горит огнем. Как говорить сквозь пламя? — Джулиан, – хриплю я, не уверенная, что сумела сказать это вслух. — Ри! Ория! – вскрикивает он, падая на колени рядом с кроватью, и сжимает мои руки. – Ты в порядке? Ты знаешь, где ты? Ты знаешь… кто ты? |