Книга Навсегда, твой Лукас, страница 45 – Гай Полиснер, Нора Рэлай Баскин

В тишине.

Ливень перестал. Мои ладони взмокли от пота.

— Теперь, наверное, можно и к Гриру, — торопливо говорю я.

— Ага, пойдём.

Она поднимается, и мы идём, но всю дорогу до закусочной я продолжаю чувствовать тепло в том месте, где её голова касалась моего плеча.

Мистер Картер как будто ничуть не удивлён, увидев нас с Наталией на пороге своего дома. Но он вообще такой, мистер Картер. Он из тех учителей, которые по-настоящему любят детей, и любят учить их, и помнят всех своих учеников, даже тех, которые были у них десять лет назад. Как моя сестра.

— Наталия Фонсека?

— Точно, мистер Картер. Это я.

— И Джой?

Я киваю.

Когда я изложила Наталии свой план, рассказав ей про дядьку в белой майке и про то, как он сказал, что видел Лукаса около своего магазина, она сказала, что знает, где живёт мистер Картер. Однажды она ходила к его дому выпрашивать сладости на Хеллоуин. И его конфеты были самые лучшие.

Даже если там особенно нечего выяснять, сказала она, мы выясним это вместе.

Мы. Она сказала «мы».

Может, мистер Картер расскажет нам что-нибудь полезное, сказала сестра. А потом произнесла любимое присловье моей мамы: «Ну что такого страшного может случиться?»

Мне хотелось возразить ей, что случиться может целая куча всего страшного, но я так и не смогла придумать что, например.

И вот мы оказались здесь.

Разумеется, мистер Картер нам обеим пожимает руки:

— Зайдёте в дом, девочки? Моя жена будет рада вас видеть. — Он улыбается и добавляет: — Она тоже.

Когда мы с Лукасом учились в классе мистера Картера, но ещё не дружили, после уроков мы ждали автобуса на одной и той же остановке, потому что оба жили в апартаментах «Дельфиний сад». По-моему, за весь год мы с ним так ни разу и не разговаривали. А теперь, стоя у дверей дома мистера Картера и слушая его знакомый низкий голос, я вдруг вспоминаю, как впервые по-настоящему увидела Лукаса. Очень живо, прямо как наяву.

Вот он стоит перед всем нашим классом, прямо между столом мистера Картера и американским флагом. Может, он должен прочесть стихотворение, а может — пересказать что-то из книги. А может, его вызвали, чтобы он прочёл с нами клятву верности флагу. Как бы то ни было, он стоит столбом, словно оцепенев, и не может выдавить ни слова.

Я тогда сидела на первой парте, потому что я вообще всегда садилась впереди, если была такая возможность. И я помню, как смотрела на лицо Лукаса, на его глаза, в которых блестели слёзы.

И сейчас я вспоминаю, что я тогда подумала: он, наверное, самый одинокий человек на свете.

— Джой? — окликает меня Наталия, и по её голосу я догадываюсь, что она обращается ко мне уже не в первый раз. Во второй, наверное. — Джой? — Уже в третий. — Ты собираешься зайти?

— Ой, да, конечно.

В доме мистер Картер тут же предлагает нам чай со льдом, и, хотя мы только что поели в закусочной, отказаться вроде как-то невежливо. Мистер Картер знакомит нас с обстановкой.

— Это исторический дом, — поясняет он. Оказывается, всё, что он в нём ремонтировал или обновлял, нужно было согласовывать с Историческим обществом Порт-Беннингтона, даже дверные ручки и полки в кладовой, и по тому, как он об этом рассказывает, ясно, что всем этим он весьма гордится.

— Знаете, он всё здесь делал своими руками, — говорит миссис Картер, подавая нам высокие стаканы, в которых тонко звякают льдинки.