Книга Навсегда, твой Лукас, страница 46 – Гай Полиснер, Нора Рэлай Баскин

Мы все рассаживаемся в гостиной, и мистер Картер спрашивает:

— Так чем я могу вам помочь, девочки?

Наталия переводит взгляд на меня.

Погоди, Лукас, ты прав. Сейчас, услышав голос мистера Картера, я всё вспомнила.

Ты тогда читал то самое стихотворение, всё верно.

Мистер Картер хотел, чтобы мы научились свободно говорить перед другими людьми — ясно, медленно и с выражением. Если кто-то хотел — разрешалось надеть костюм. Я выучила стишок про весну, цветочки, птичек и всё такое и повязала мамин шарфик с бабочками. А Лукас вышел в мешковатых брюках, которые наверняка достались ему от брата, в чересчур длинном галстуке, болтавшемся вокруг шеи, и с огромной, не слишком искусно нарисованной долларовой купюрой. Не помню уже, то ли мистер Картер подсказал ему первую строчку, то ли он сам её вспомнил. Но сейчас эта картина всплыла так ясно, словно меня ткнули под дых.

Это было стихотворение Шела Сильверстайна^[2], и оно показалось мне до того забавным, что я, придя домой, тоже выучила его наизусть. По крайней мере, мне кажется, что именно поэтому.

Глаза мои начинает щипать от подступающих слёз.

— Всё в порядке, Джой, всё хорошо. — Миссис Картер подходит, садится рядом со мной и чуть поглаживает по спине. — Что мы может для тебя сделать, милая? — спрашивает она, чтобы придать мне смелости.

— Просто я тут подумала… — начинаю я. — Вдруг вы сможете рассказать мне что-нибудь о Лукасе. Продавец из магазина B&B сказал, что видел, как вы вместе рыбачили… в тот день. И я подумала — вдруг вы узнали, куда Лукас собирался идти дальше. В смысле что он собирался делать. Или просто что угодно. Я подумала… может, вы расскажете мне хоть что-нибудь.

— Про вашу «охоту за сокровищами», да? И про наше дерево? — Мистер Картер взглядывает на миссис Картер.

Он что, знает?!

Это ты сказал ему.

— И про китовый глаз? Что ж, пожалуй, расскажу, — говорит мистер Картер.

Миссис Картер, встрепенувшись, перебивает его, словно, заметив радость на моём лице, боится слишком меня обнадёжить:

— Но только мы не знаем точно, туда ли пошёл Лукас. Этого мы совсем не знаем. Но если вы, девочки, не очень спешите, Пол может, конечно, рассказать вам историю…

Я смотрю на Наталию, и она кивает.

Нет, мы не спешим.

— Твой дедушка тоже был заядлый рыбак. От него-то твой отец и узнал названия всех этих мелких островков в заливе, — говорит мама и постукивает пальцем по крышке коробки с пазлом, который мы сели собирать. — Могу поспорить, что и в этих местах он тоже рыбачил.

— Папа? — запутавшись, переспрашиваю я.

— Да нет, твой дед Антонио, — говорит она. — До того как они перебрались в Штаты.

Я думаю о Джой, думаю об островах — и почему-то вспоминаю вдруг тот вечер, когда мы собирали пазл втроём с Рэндом.

На пазле был пейзаж — место в Италии, которое называется Чинкве-Терре. Наверное, из-за него мама и вспомнила про дедушку Тони. Я-то сам никогда его не видел. Он умер молодым, как и папа, только не от рака, а от сердечного приступа. Джастин тоже его не застал. Но мама любит поговорить о нём, и у нас на стене в коридоре, ведущем из гостиной, висят его фотографии вместе с бабушкой Виви, и папой, и всей прочей нашей роднёй. На одной из них, где папа ещё совсем маленький, они с дедушкой Тони стоят в лодке, и каждый держит в руке здорового серебристого полосатого окуня.