Книга Навсегда, твой Лукас, страница 54 – Гай Полиснер, Нора Рэлай Баскин

И мне хорошо.

Правильно сказала Наталия — чем бы ни закончилась наша попытка, вряд ли это что-то изменит.

Может, записка окажется на своём месте. А может, и нет.

Но что-то уже поднимается во мне, стучится изнутри, начинаясь как тихий шёпот, как едва различимые слова песни, которую я всё время напевала когда-то, а сейчас забыла.

Помнишь?

Помнишь, как я была счастлива?

Я помню.

Это просто квадратный кусок лужайки в самом центре нашего комплекса многоквартирных зданий. Нам он кажется огромным. По одну сторону — высокий, внушительный дом, в котором живёт Лукас, по другую сторону — мой. Это всего лишь клочок травы, заключённый в низкую металлическую ограду, похожую на фестончатый ворот платья. Рядом с оградой — табличка.

«ВЫГУЛ СОБАК ЗАПРЕЩЁН».

— Видишь, про детей ничего не сказано, — объявил тогда Лукас.

И вот мы устроили там наш конфетный огород. Не думаю, что мы всерьёз верили, будто можем вырастить сладости, но и сказать, что мы в это не верили, я тоже не могу. Скорее нечто между тем и другим — такая лёгкая детская вера в волшебство, какое-нибудь не слишком важное.

Сначала мы сажали фруктовое драже.

Мне тогда было девять, и я была на два дня старше, поэтому взяла командование на себя: «Ты копай ямки, а я буду сажать».

Не помню, как долго он продержался, наш огород. Пару недель? Или всю ту весну? Кажется, мы ещё сажали кислые леденцы и мармеладных червячков. Каждый день бегали туда и поливали их — наверное, долгое время после того, как все эти конфетки растворились от воды или их растащили белки.

Помнишь тот день, когда нам пришлось спасаться бегством?

Помнишь, когда охранник увидел, как мы ковыряемся в земле, и начал орать на нас?

— Эй, детвора, ну-ка убирайтесь с газона! Чем это вы там занимаетесь?

— Бежи-и-и-им! — крикнул Лукас. — Бежим!

Мы мигом перескочили через низкую оградку и припустили со всей скоростью, с какой только могли. Мы промчались через двор к задним воротам, потом вниз по аллее, мимо начальной школы, и так бежали до самой дамбы, где дальше бежать было уже некуда.

До самого края света.

— Ой, мамочки. Как думаешь, мистер Суини погнался за нами? — спросил Лукас, плюхаясь на невысокий каменный парапет, и я плюхнулась рядом с ним.

Мы совершенно запыхались и никак не могли отдышаться, и наши уши, и пальцы ног покалывало от возбуждения. Каменный парапет был сырой и холодный, а прямо перед нами простирался океан, сливаясь на горизонте с синим небом. И солнце было совсем новым, и принадлежало нам одним.

Я внимательно посмотрела во все стороны, как часовой на карауле, — но вряд ли бы мистер Суини погнался за нами так далеко.

— Его нигде не видно, — доложила я.

И ты улыбнулся мне той своей счастливой улыбкой.

— Чуть не попались, — сказал Лукас.

— Ф-фух.

— Ф-фух.

— В жизни ещё не бегала так быстро, — сказала я. В груди у меня болело, и это было замечательно. Ноги жутко тряслись. И мне кажется, я никогда ещё не была так счастлива.

Тихо, чтобы никого не разбудить, я иду в ванную и лезу под душ. Стоя под потоком воды, я думаю о папе, хотя почти его не помню. Скорее это не мои собственные воспоминания, а то, что я помню из рассказов мамы и Джастина. Но я знаю, что мама любила его, очень долго. И что он тоже любил её и совсем не хотел оставлять нас.