Книга Ловушка шелкопряда, страница 17 – Рин Чупеко

Всякий раз, когда она уходит слишком далеко, другие существа пытаются заявить на меня свои права. Хотят завладеть моим телом. Как говорит Кагура, для многих духов я – отличная недвижимость, в которой легче поселиться, ведь я уже был одержим. Тем не менее, пока Окику защищает свою территорию, остальные призраки ко мне не лезут. Но стоит ей удалиться больше чем на полмили, как это правило перестает действовать.

К моему облегчению, через полчаса мужчина встает из-за стола. Я с ужасом наблюдаю, как девочка бросается вперед, чтобы взять его за руку. Последовав за парочкой на парковку, я подошел к своей машине как раз в тот момент, когда они сели в белый «Бьюик». Мы с Окику двинулись за ними по улице.

К тому времени, как они останавливаются, я взвинчен до предела, так что мечтаю, чтобы все поскорее закончилось. На протяжении всей поездки я беспокоюсь о девочке, которая понятия не имеет, что ее ждет. Чтобы свести к минимуму любые улики, Окику часто забирается в логово одна, в то время как я паркуюсь в квартале от нужного места и жду, держа руки на руле, как любой готовый дать деру водитель.

Как только дело будет сделано и мужчина умрет, я смогу вернуться домой, забраться в постель и утешать себя тем, что сегодня ночью в мире стало на одного ублюдка меньше. Иногда меня это даже радует.

Я отметил, в какой комнате скрылись мужчина и девочка – в номере 5. Затем нахожу место для парковки.

— Разберись с ним, Ки.

Окику, напряженная, точно натянутая тетива лука, уже готова к прыжку. Она уходит прежде, чем я успеваю договорить.

Я сделал глубокий вдох, устроился поудобнее и зажмурил глаза. Нервно потеребил кожаные перчатки в надежде, что все это не займет много времени.

Так и случилось.

Через несколько минут у меня в голове раздается пронзительный крик, который эхом разносится в ночном воздухе. Хоть я и знаю, что никто, кроме меня, его не слышит, все же оглядываю окрестности, будто ожидая, что кто-то примчится на шум.

Но когда начинаются видения, я больше ни о чем не забочусь.

сладкая тьма, тьма зовет, убей его, убей его на кровати, убей его,

смотри, всегда смотри.

страх, он убегает, крики, полакомись им,

забери его глаза,

красивые, вытаращенные глаза.

девочка

плачет,

разорви его,

разорви, чтобы он истекал кровью.

кровь.

Я стиснул зубы, пытаясь заглушить шум в своей голове. Перед глазами предстал последний образ: Окику стоит над окровавленным трупом, лицо которого уже начинает раздуваться. Я видел большинство ее жертв, но к такому зрелищу просто невозможно привыкнуть.

Я напряженно жду еще несколько мгновений, пока не чувствую, как Окику покидает мотель, проходит сквозь дверь номера так, будто ее там никогда и не было. Я ощущаю, как она направляется ко мне, а значит – пора выходить из машины.

Окику прижимает к груди три светящихся шарика, и, несмотря на печаль, отражающуюся в ее чертах, на ее лице также видно удовлетворение.

Меня тут же охватывает облегчение. Три шарика означают, что три несчастных призрака, которых я видел раньше, не будут всю жизнь цепляться за спину своего убийцы. Значит, девочка, оставшаяся в номере мотеля, теперь в безопасности.

Окику замирает посреди небольшой автостоянки перед тем, как отпустить шарики в небо, как она уже делала бесчисленное количество раз. Когда она наконец раскрывает объятия навстречу ночи, я вижу на ее лице тоску. В отличие от нее, эти девочки попадут в рай. Я знаю, что отчасти Окику остается здесь из-за меня – чтобы отгонять духов, которые не так добры ко мне, как она, – тем не менее я подозреваю, что подруга чего-то недоговаривает.