Книга Девушка из колодца, страница 46 – Рин Чупеко

— Я с детства вижу эту женщину в маске. И татуировки у меня, сколько я себя помню. Все говорят, что их сделала мама, но я точно не знаю, как они у меня появились. Будто кто-то стер все воспоминания до того, как мне исполнилось пять.

Я ненавидел эти татуировки. Дети всегда дразнили меня, а их родители думали, что я ненормальный. Меня либо задирали, либо игнорировали. А в редких случаях, когда кто-то пытался со мной подружиться… ну, происходило что-то странное. Помнишь мертвых птиц, которые влетели в столовую? Такое уже случалось…

И не только это: из ниоткуда мог появляться запах гниения, настолько сильный, что пару раз учеников пришлось эвакуировать. Однажды на уроке математики я нашел сотню препарированных лягушек, некоторые из них еще прыгали. Землетрясения, которые распространялись всего на пару метров, тоже никто не мог объяснить. Однажды в моей старой школе обвалился кусок штукатурки, и из дыры вывалилось множество крыс с отрезанными головами.

И каждый раз я терял сознание, а очнувшись, оказывался в другом месте. Все эти странности случались в моем присутствии, так что люди начали держаться от меня подальше. Мой дорогой, вечно руководствующийся логикой отец в это, понятное дело, не верил. Вскоре по школе поползли слухи, что моя мама в психиатрической лечебнице и нападает на меня, прежде чем я успеваю поздороваться. Не лучший способ подняться по социальной лестнице.

— Это же ужасно! – потрясенно отзывается Келли. – Почему ты или дядя Дуг никогда не рассказывали нам об этом?

Тарквиний фыркает:

— Думаешь, папе стоило сказать вам с тетей Линдой, что я сумасшедший? Или мне стоило поделиться тем, что меня преследует безглазая женщина в маске? Или что я виноват в том, что мою прежнюю школу едва не закрыли из-за несоответствия местным санитарным нормам? Если бы ты не сказала мне, что тоже видишь женщину в черном, мы бы об этом не разговаривали.

— Через такое нельзя проходить в одиночку, Тарк. Я тебе не позволю!

Тарквиний одаривает ее мимолетной улыбкой, в которой виднелась благодарность.

— Ты снова обращаешься со мной как с одним из твоих четвероклассников, Келли.

— Половина моих четвероклассников думает, что призраки – это люди, бегающие в белых простынях, а другая половина принимает их за покемонов.

— Она приходила за мной прошлой ночью. Не волнуйся, – добавил Тарк, проигнорировав последнюю фразу Келли. – Окику спасла меня.

— Окику?

— Другой призрак. Девушка в белом. Мы… Она хорошая. – В голосе мальчика слышатся странные нотки. – Не знаю, часто ли ты ее видела, но она… Иногда она выглядит так, будто несколько дней провела в реке, но в ту ночь она была… Она может быть довольно привлекательной, знаешь ли. Не понимаю, почему она не выглядит так всегда. Может, это какое-то негласное правило для мертвых, о котором я не знаю.

— Тарк, не уверена, что стоит сочувствовать такой, как она, только потому, что она спасла тебе жизнь, – сказала Келли, испытывая неловкость при воспоминании о моем мертвом лице и сломанной шее. – У нее могут быть скрытые мотивы.

— Какие, например?

— Ты ведь слышал об убийстве в «Холли Оукс»? Говорят, лицо жертвы было раздуто… в точности как у того мужчины, который похитил тебя и чуть не убил меня! Я провела собственное расследование, изучила газетные вырезки десятилетней давности о мужчинах, которые были убиты подобным образом. Виновника так и не нашли. Всех жертв подозревали в убийстве детей, но многие из них по той или иной причине так и не были отправлены за решетку. Я думаю… думаю, что это она, Тарк. Она перемещается по миру, чтобы находить и убивать таких, как они.