Книга Девушка из колодца, страница 71 – Рин Чупеко

Как и кузен, Келли видит их впервые. Двое маленьких мальчиков цепляются за плечи старика, а еще один лежит, прикованный к его ноге. Им не больше одиннадцати, но лица у них такие же измученные, как у тучного мужчины. В вялых чертах лица и тусклых глазах читается отпечаток тюремного заключения.

Именно в тот момент я помогаю Келли понять.

Старик отшатывается, когда видит меня, но такие люди, как он, привыкли к историям о древних призраках и еще более древней мести. Он видит перед собой собственную судьбу и знает, что это цена, которую он должен заплатить. В молодости он был диким и необузданным, убивал детей ради острых ощущений и спортивного интереса, но теперь, постарев, борется со страхом перед грядущим и чувством вины за содеянное. Старик понимает, что жил как будто взаймы, и при виде меня на его лице читается ужас, но вместе с тем облегчение и принятие.

Пока изумленная Келли наблюдает за мной, я подхожу к мужчине. Он молча протягивает руки в мольбе и опускается передо мной на колени. Я дотрагиваюсь до него лишь раз.

Мое тело окутывает его, мои волосы обвиваются вокруг его сморщенного лица. И я забираю мужчину. Раскаивающиеся в своих преступлениях люди приходят в такие места, как Осорезан, чтобы дождаться конца своей жизни или того, кто закончит ее вместо них.

Наконец, искалеченное, раздутое тело выскальзывает из моих рук и растягивается у подножия одной из фигур. Келли морщится при виде знакомого выражения ужаса, что застыло на лице мужчины. Тарк молчит, но выглядит при этом решительно. Он быстрее, чем кузина, понимает, какие грехи совершил этот человек, и насколько необходимо было его наказание, каким бы отвратительным оно ни казалось людям.

Освобожденные дети собираются вокруг меня. На их усталых лицах виднеется волнение: они знают, что их тюрьма наконец-то разрушена. Келли ахает, когда они начинают светиться, а я изо всех сил обнимаю их и, закрыв глаза, позволяю себе ненадолго насладиться внутренним теплом.

Когда я снова открываю глаза, вместо трех детей меня окружают сияющие шары света. На лице Келли застыл благоговейный ужас.

Тарквиний бесстрашно подходит ко мне и вступает в круг светлячков. Он удивленно касается одного из них пальцем, но тот, оробев, тут же отскакивает в сторону. Тогда Тарк переключает свое внимание на меня. Как и прежде, он осторожно касается моей щеки и смотрит мне прямо в лицо.

— Мне жаль, – говорит мальчик.

Улыбнувшись ему, я поднимаю руки, и светящиеся шары начинают медленно вращаться вокруг кончиков моих пальцев, пока не пускаются в самостоятельное плавание, лениво взмывая в голубое осеннее небо.

Келли и Тарквиний наблюдают, как они поднимаются выше, чем мог бы любой воздушный змей, как они превращаются в маленькие пятнышки утренних звезд, пока не скрываются из виду за последними облаками. Тогда не остается ничего, кроме мальчика, его кузины, меня и теперь уже высохшего тела, лежащего на земле. И когда последний светлячок исчезает, я отворачиваюсь и делаю то же самое.

— Почему ты это сказал? – чуть позже спросила Тарквиния Келли. – Почему извинился?

— Не знаю. Думаю, мне просто жаль, что ей все время приходится исправлять чужие ошибки.

Когда они возвращаются, в храме больше не остается посетителей. Пожилая женщина продолжает бродить по святилищу, время от времени касаясь рукой очередной статуи и приветствуя ее, как старого друга.