Книга Право сильного, страница 160 – Юлия Арниева

— Если мир рухнет, французы первым делом придут к нам. Бонапарту даже не придется искать предлога. Ганновер не Мальта, его флотом не прикроешь, а пока здесь рассуждают о Средиземном море, наши земли окажутся открыты для французской армии.

— Я знаю, Вильгельм. И граф знает. Он уже пытался объяснить это тем, кто готов его слушать, но пока в Лондоне уверены, что новая война останется за морем, его предостережения мало кого интересуют. Боюсь, когда французы действительно перейдут границу, убеждать кого-либо будет поздно.

Скрипнул паркет, кто-то негромко ответил, и голоса начали удаляться. Я успела разобрать еще несколько слов, прежде чем музыка из соседней гостиной окончательно заглушила разговор.

Выждав несколько секунд, я повернулась, собираясь вернуться к гостям, и едва не столкнулась с Эшвортом. Он стоял возле ширмы с бокалом в руке, а проход оказался таким узким, что мне пришлось остановиться.

— Надеюсь, графиня, вы не слишком утомились обществом наших ганноверских гостей?

— Признаться, после их ухода здесь стало значительно тише.

— Вот как? А мне показалось, что вы были довольны их обществом.

— Вы следили за мной, лорд Эшворт?

— Не стану отрицать. Я пришел сюда несколько минут назад и, увидев вас у ширмы, решил не прерывать вашего уединения. Однако должен сказать, что был несколько удивлен. Прежде мне уже доводилось замечать ваш интерес к разговорам на русском языке, а теперь, по-видимому, к числу ваших достоинств следует прибавить и немецкий. Признаюсь, графиня, ваше образование начинает вызывать у меня некоторое чувство зависти.

— Изучение языков не требует больших расходов, а зимние вечера в Норфолке располагают к занятиям.

— Помнится, после происшествия в Эппингском лесу вы объяснили свое умение стрелять теми же долгими вечерами.

— Значит, теперь вы представляете, насколько продолжительны зимы в Норфолке.

Он улыбнулся, однако почти сразу вновь стал серьезен.

— Этих господ я знаю. Оба служат в ганноверской канцелярии и достаточно опытны, чтобы не обсуждать служебные дела там, где их могут услышать. Если они сочли необходимым уединиться за ширмой даже в доме принца Уэльского, значит, известия у них действительно тревожные. Ганноверцы давно опасаются, что новая ссора Англии с Францией обернется для них французским вторжением. И, к сожалению, у них есть все основания относиться к такой возможности серьезно.

— Но мир уже подписан, лорд Эшворт.

— Я бы не стал заходить столь далеко, миледи. Договор изменил многое, однако подписать обязательства значительно проще, чем исполнить их к удовольствию всех заинтересованных сторон. Англия согласилась оставить Мальту, но передача острова должна сопровождаться международными гарантиями, и согласие русского императора имеет здесь немалое значение. Пока Петербург не определит свою позицию, наше правительство едва ли сочтет вопрос окончательно решенным. Бонапарт же, насколько мы успели его узнать, не принадлежит к числу людей, готовых терпеливо ожидать, пока другие державы уладят свои разногласия. Если английские войска останутся на острове, у него появится удобный повод обвинить нас в нарушении мира.

— И вы полагаете, что ответ из Петербурга уже прибыл?

— Судя по тому, что удалось услышать, на днях он попадет к лорду Хоксбери. А в четверг палата общин обсуждает мирный договор, и, полагаю, ганноверцы опасаются именно этого дня. В Лондоне хватает влиятельных людей, которые с самого начала считали мир с Францией унизительной уступкой и теперь охотно воспользуются любым осложнением, чтобы доказать, что их опасения были обоснованны.