Книга Право сильного, страница 48 – Юлия Арниева

— Хорошо, пусть поднимется. И скажите Норту, пусть будет поблизости.

Через минуту в кабинет вошел мужчина, каких на улицах возле Темпла встречалось по дюжине за один квартал: немолодой, в темном, порядком ношенном сукне, с плоской папкой под мышкой. Он скупо поклонился от дверей, сделал два шага и остановился, дожидаясь, пока миссис Грант выйдет из кабинета, и только когда дверь за ней закрылась, поднял глаза.

— Эм… мистер Форд…

— Графиня. Прошу простить за вольность. Стряпчих пускают всюду и редко запоминают, а ваша записка не располагала к промедлению.

Я невольно посмотрела на часы.

— Вы застали меня врасплох.

— На это я и рассчитывал.

Он положил папку на край стола и оглядел оставшиеся после опытов листы, баночку с мелом, кисть и лупу.

— Итак, графиня? В прошлый раз дело, не терпевшее отлагательств, отправило одного лорда любоваться Парижем, а одного герцога — Гибралтаром. Боюсь, вы сами приучили меня ожидать многого.

— Тогда судите сами, — сказала я и, сняв с каминной полки поднос, протянула ему. — Подержите, будьте добры. Несколько секунд, больше от вас ничего не требуется.

Форд взял поднос, перевернул, оглядел с обеих сторон, словно вполне допускал, что я могла спрятать в нем нечто заслуживающее столь срочного вызова, и вернул мне, не задав ни единого вопроса.

Я положила поднос дном вверх и посыпала мелом то место, которого только что касались его пальцы, а затем осторожно прошлась кистью, снимая лишнее, пока на потемневшей поверхности один за другим не проступили четыре белесых овала.

— Ваша правая рука, мистер Форд. Взгляните.

Он взял протянутую лупу и долго разглядывал тонкие линии, проступившие на серебре, потом перевел взгляд на собственные пальцы, словно впервые обнаружил на них нечто заслуживающее внимания, и только после этого придвинул к себе разграфленный лист с остальными отпечатками, проходя по клеткам сверху вниз с той же сосредоточенностью, с какой другой человек читал бы ведомость.

— Кто еще знает?

— Те, чьи здесь руки. Для них это всего лишь домашняя забава.

— Пусть так и останется.

Форд снова склонился над листом и несколько мгновений сравнивал соседние клетки.

— Двух одинаковых не нашли?

— Ни одного. И, похоже, рисунок сохраняется годами: у миссис Грант на среднем пальце рубец от ножа, которому двадцать два года, и сам шрам виден прекрасно, но линии вокруг него остались прежними. Следы обнаруживаются на бумаге, стекле, полированном дереве, металле, словом, на всем достаточно гладком, чего касались пальцы. На светлом я использовала сажу, на темном мел, а лишнее снимается мягкой кистью.

— Долго сохраняются?

— Этого я не проверяла, но полагаю, до тех пор, пока поверхность как следует не вытрут.

Форд еще некоторое время разглядывал поднос, поворачивая его к окну и обратно, затем отложил лупу и снова опустил взгляд на лист с именами домашних.

— И давно вы этим занимаетесь?

— Около двух часов.

Он уже собирался снова опустить глаза к листу, но остановился и посмотрел на меня внимательнее.

— Двух часов?

— Приблизительно. Горничная испачкала сажей мои бумаги, и я заметила, что каждый ее палец оставил на них свой рисунок. Тогда посмотрела на собственные, попробовала получить отпечатки уже намеренно и, обнаружив то же самое, решила проверить, что получится у остальных.