Книга Право сильного, страница 70 – Юлия Арниева

— Кэлвертону они, вероятно, вообще не понадобились, — сказал Артур. — Человек слишком хорошо подготовил себе выход, чтобы действовать из личной обиды. Такие господа обычно исполняют чужое поручение.

— Уолтер, — сказала я.

Артур медленно потер большим пальцем костяшку указательного.

— Уолтер первым приходит в голову и это слишком удобно, чтобы принимать без проверки. Мой кузен труслив, и привычный ему способ причинять неудобства — это жалобы и кляузы, а не покушения.

Моррис посмотрел на нас обоих.

— И если это не Уолтер?

Артур вздохнул.

— Тогда придется признать, доктор, что за семьдесят лет я нажил врага, которого ухитрился забыть. Такое возможно, хотя и несколько обидно. Но есть одно обстоятельство: сначала попытались добраться до Эдмунда, и лишь потом до меня. Стало быть, дело, скорее всего, не во мне как в человеке.

— В наследстве, — сказала я. — Может быть есть кто-то еще, кто считает себя вправе на него претендовать?

— Мой дед был человеком весьма свободных нравов и оставил после себя несколько больше детей, чем принято помещать на семейном древе. Однако известным ему детям он дал фамилии и деньги. Неизвестным сегодня придется доказывать родство через полвека, что затруднительно даже для человека с хорошим стряпчим. Нет, Катрин. Пока Уолтер остается самым простым объяснением, а простые объяснения, к сожалению, имеют неприятную привычку оказываться верными.

Возразить было нечего. Имя Кэлвертона по-прежнему ничего нам не давало, Гербакл разговаривала с Диком, а до утра узнать больше мы все равно не могли. Моррис первым поднялся, напомнив, что его пациенту давно следовало быть в постели.

Был уже второй час. И перед тем как уйти, я заставила Артура пообещать, что до полудня он не появится внизу: если человек, которого вечером едва не сочли умирающим, утром как ни в чем не бывало спуститься к завтраку, вопросы появятся даже у самой нелюбопытной прислуги.

— Значит, завтра мне предстоит изображать немощь, — проворчал он. — Начинаю думать, что смерть была менее обременительна. В следующий раз, Катрин, выбирайте план с более короткими последствиями.

— Не могу вам этого обещать, — с улыбкой ответила я и пожелав приятных снов, пошла к себе.

Спать я легла почти в три, но долго не могла уснуть. Где-то далеко внизу, под двумя этажами и толщей старых стен северного крыла, Дик допрашивал Гербакл. Для разговора он выбрал одну из старых тюремных камер в подвале, давно уже не использовавшихся по назначению. Я бывала там однажды: голые каменные стены, каменный пол и холод, который даже в мае пробирал до костей. Обстановка действительно мало располагала ко лжи.

От мысли, что женщина уже несколько часов сидит там, мне становилось не по себе. Слишком хорошо я знала, как называлось бы то, что мы делали, в моем времени: самоуправство, незаконное удержание, допрос без всякого права на него. А потом я вспоминала об Эдмунде, который едва не погиб, и угрызения совести на время отступали.

Не знаю, когда все-таки уснула. Сон был прерывистым: несколько раз я просыпалась, снова засыпала и всякий раз думала, что прошло гораздо больше времени, чем показывали часы.

В семь я поднялась. Джейн пришла приводить в порядок комнату и помогать мне одеваться, а в восьмом часу доложили о Дике. Я велела проводить его ко мне, не дожидаясь, пока она закончит.