Книга Бессмертный, страница 157 – Эмма Хамм

— Я обещал тебе смерть, – прорычал Элрик, позади него извивались огромные щупальца магии. Тени заползали в рты приспешникам Каллума, из-за чего те падали на пол, издавая отвратительные давящиеся звуки. – Но потом ты попытался убить Джессамину. Неужели так сложно понять? Только я могу решать, когда ей жить… а когда умирать.

Элрик отшвырнул Каллума в стену с такой силой, что задрожали стены. С потолка посыпалась штукатурка вперемешку со щепками и каплями дождя, хотя сам стражник вряд ли это заметил из-за сломанных ребер. Бессмертный даже не думал останавливаться.

Он зашагал вперед, позволяя раскаленной ярости течь по венам. Она исказила его облик, превратив бога в маслянистое сплетение скользких теней.

— Я сказал, что сниму с тебя шкуру. Но для начала хочу услышать, как ты кричишь. Слова ни к чему, поэтому я вырву язык. Затем я вскрою горло, чтобы наблюдать, как ты захлебываешься в ужасе каждый раз, когда я подхожу. Я разогну тебе ребра, одно за другим так, чтобы не сломать. И только тогда ты почувствуешь крупицу той боли, что я чувствовал, когда ты попытался убить ее.

У Бессмертного была достаточно изощренная фантазия. Каллум Квен познает страдания, каких раньше не испытывало ни одно живое существо.

Вдруг мягкая ладонь коснулась его спины, и тут же все тени втянулись обратно. Мужчины позади Элрика рухнули на колени, упираясь руками в пол. Они больше не задыхались из-за магии, теперь амбалы тяжело дышали, пытаясь вобрать как можно больше воздуха в легкие. Но Элрику было плевать. Все, о чем он мог думать в тот момент, – это девушка рядом с ним, обнаженная и пышущая могуществом.

Богиня мести встала плечом к плечу с ним, и Бессмертный почувствовал, как подкашиваются его ноги.

— Я не хочу его смерти, – сказала она. – Я хочу его воспоминания. Хочу знать, что происходит с моим королевством и куда нам идти дальше.

— Он не заслуживает пощады, – ответил Элрик. На мгновение в его груди вспыхнула такая ярость, что она даже задумалась об этом. Этот подонок касался ее своими грязными руками. Он заставил ее истекать кровью.

Элрик заставит его страдать за все.

Но затем теплая ладонь скользнула вверх и вниз по его спине, успокоив разбушевавшееся сознание. Она в порядке. Джессамина жива. Он видел, как жизнь искрилась в ней, в изящных линиях тела, в дрожании мышц живота, в мерцающих и извивающихся шрамах прямо под ребрами, на груди, сердце и вокруг горла.

Три смерти.

Треугольник страданий, который привел ее к этому моменту.

Он сделал шаг назад, а затем еще один, прежде чем медленно опустился на колени.

— Чего ты желаешь, ведьма?

В ее глазах сверкало желание возмездия, когда она снова посмотрела на стражника, все еще наполовину торчащего из стены.

— Каллум Квен, ты сказал, что страх сделал из тебя труса. Я хочу забрать все твои воспоминания, связанные со страхом. Можешь оставить себе все остальное.

Широко раскрыв глаза, он прохрипел:

— Но это оставит меня ни с чем.

— Тогда твоя судьба – стать несведущим простаком, бродящим по улицам в поисках еды. Все будут помнить, кем ты был раньше. Мясник с Гримуар-Райз. Человек, который поднялся так высоко, что на мгновение коснулся солнца, только чтобы обжечься и пасть на землю. Они будут знать, кем ты стал. Человеком, потерпевшим поражением и обреченным из-за этого на вечные муки. – Джессамина сглотнула и подняла руку, чтобы прижать ладонь к извивающемуся шраму над сердцем. – Я милосердна лишь потому, что ты будешь помнить все свои ужасные деяния. Для остальных ты станешь не более чем ребенком в теле старика, выжившим из ума глупцом, на которого невозможно глядеть без жалости. Знание, кто ты есть на самом деле, останется с тобой навсегда.