Книга Бессмертный, страница 67 – Эмма Хамм

Он был здесь по-настоящему. Держался за нее, как за спасательный круг, и не мог отпустить.

— Я не должен… – Слова застряли в горле, когда она перебила его.

— Все в порядке.

— Ничего не в порядке, я не должен…

— Просто… Останься так. Еще на мгновенье. – Джессамина закрыла глаза, пытаясь запомнить ощущение его прикосновений.

Руки Бессмертного были широкими и сильными, хоть и опухшими. Она чувствовала его боль. Такая податливая кожа, особенно на пальцах – она никогда не ощущала подобного. Когда бог перехватил ее ноги, она почувствовала, как скрипят его суставы. Но даже несмотря на все это, в его прикосновении чувствовалась сила. Джессамина не сомневалась: эти руки были бы прекрасны, если бы он не пожертвовал стольким ради силы.

Длинные пальцы и изящные ладони. В другой жизни это были бы руки пианиста или художника, глядя на которые у людей бы возникали непотребные мысли.

— Так, с закрытыми глазами, я почти могу представить, что ты здесь, – прошептала она. – Ты тоже меня чувствуешь?

— Да, – признался Бессмертный, хотя в его голосе проскальзывала боль.

— Почему?

— Что «почему»?

— Почему я могу касаться тебя? Я… Я не часть ковена, как Сибил. Я видела, как она оставляет подношения на твоем алтаре – жуткие твари, которых она находит в песке. Я так не делаю.

Сглотнув, она ждала объяснений. Джессамина знала, что, возможно, все дело в их особенной связи. Певчая могил. Ведьма, для которой не написано книг заклинаний. Видимо, знания передавались из уст в уста.

«Такая традиция», – говорила Сибил. Певчим запрещалось хранить знания в томах или гримуарах, и в этом крылась большая проблема. Однако сам бог знал заклинание, необходимое для его воскрешения.

— Кошмар, – прохрипел он. – Если бы я знал ответ, я бы не был так удивлен, не думаешь? Певчие могил могут устанавливать прямую связь с покровителем, но я еще никогда не пребывал в забвении так долго.

Джессамина боялась открыть глаза. Вдруг он исчезнет, как только она их откроет? Вдруг это все окажется лишь ее воображением? Джессамина даже не представляла, что бы это значило, если бы она прямо сейчас очнулась на куче тряпья и поняла, что все это было сном.

— Я просто хочу знать, почему ты можешь меня касаться.

— Я тоже. – Бессмертный нервно сглотнул. – Хочешь, чтобы я перестал?

Она должна была оттолкнуть его. Сама мысль, что этот коварный бог прикасается к ней, должна вселять в нее ужас. Но вместо этого, все, о чем она могла думать, – это его большой палец, покрытый шрамами, который сейчас нежно водил по внутренней стороне колена, посылая волны жара по коже.

В голове промелькнула шальная мысль, что она хочет, чтобы его руки соскользнули выше. Джессамина хочет узнать, каково это – когда такие мозоли касаются еще более нежной, влажной кожи.

— Нет, – прошептала она. – Это меня и пугает.

Его руки исчезли, а табурет, на котором он сидел, внезапно с грохотом ударился об пол. Вздрогнув, она открыла глаза и увидела, что теперь бог стоит в другом конце комнаты – так далеко, что она даже не сразу его заметила.

Все детали его фигуры снова исчезли. Он опять стал бесформенной массой черных колышущихся теней, которые извивались и искажались все больше и больше. Бессмертный будто потерял контроль над собственным телом, или же просто не хотел, чтобы Джессамина видела его.