Книга Зимние Боги и Змеи, страница 220 – Венди Хейсс

Он нахмурился.

— Обязательно всё время быть настолько самодовольно язвительной?

— Самодовольно язвительной? — подошла ближе, но сохранила расстояние. — А ты не можешь перестать быть невыносимой божественной задницей, варваром и угрюмым ублюдком?

— Когда твоя высокомерная, непочтительная и тщеславная особа слезет с высокого коня.

Я сняла туфлю и швырнула в него, как поступают все спокойные и рассудительные люди в приступе ярости.

— Слезу, когда ты вытащишь палку из задницы, заблуждающийся, доводящий до бешенства кусок мяса, чей мозг работает на двух строчках священного либера.

Он мрачно усмехнулся.

— По крайней мере, я не превратил гнев в единственную черту характера.

— Я против того, чтобы показывать эмоции, а не использовать их, господин Вся моя личность построена на ненависти к ибрису. Но постой, я правда её ненавижу? Да, ненавижу, но назову красивой, буду говорить нежные слова, думать, как её трахнуть, хотя не выношу ни вида, ни прикосновения. Но снова повторю, что ненавижу.

Я выкрикнула всё на одном дыхании. Пульс ревел в ушах.

— Иди спать, Сноу. Немедленно.

— Ты не мой отец, Килиан. Не друг и не любовник. Ты для меня никто. Каждый день, каждое мгновение само твоё существование и твой народ раздувают во мне всю ненависть, на которую способна. Не нужно так стараться попасть на мою плохую сторону.

Я молча впилась в него взглядом. Он не ответил. Только смотрел.

Скажи, что тоже меня ненавидишь, хотелось попросить. Но я не хотела, чтобы он ненавидел.

— Иди спать. Я не могу видеть тебя такой.

— Какой?

— Измученной, безрассудной… ломающейся.

Дыхание задрожало.

— Я не… ломаюсь. Не делай этого. Не выставляй слабой. Я не слабая.

— Нет, не слабая, — сказал он, поднял мою туфлю, опустился на колено и надел её на ступню.

Пальцы мягко скользнули по икре. В живот вернулось трепетание.

— Ломается всё, Сноу. Даже сталь.

Злись на него, проклятье.

— Думала, что я ваза.

Он сдержал улыбку и поднялся, остановившись в нескольких дюймах. Взгляд бродил по лицу, чаще всего задерживаясь на губах.

— Определённо не глиняная. Не встречайся с ним больше.

— С кем?

Он зажмурился, словно сдерживал гнев.

— С Элиасом.

— Он мне нужен.

Килиан покачал головой.

— Нет. Не нужен.

Нет, не нужен. Мне нужен был он. Хотела его, думала о нём. И сильнее всего ненавидела то, что хотела, нуждалась и думала о нём. Я несколько мгновений изучала созданную нами грёзу.

— Почему мне нельзя видеться с ним, Килиан?

— Потому что.

Я устало рассмеялась и запрокинула голову, чтобы встретиться с его высоким взглядом. Чего ожидала услышать?

— Буду видеться с кем захочу и трахать кого захочу. Возражения?

Казалось, он хотел сказать многое, но лишь шагнул вперёд, почти прижавшись грудью. Я отступила. Он преследовал, пока спина не упёрлась в дверь, затем наклонился. Лицо зависло над моим, тени скрывали взгляд, но я чувствовала его на коже.

— Никаких. Делай, что хочешь.

Слова коснулись губ. Колени ослабли, и я почти упала назад, когда он открыл дверь.

Рука обвила талию и удержала. Он не двигался, и я тоже. Большой палец рисовал круги на коже, под ним плясала дрожь.

— Ты снова в моих руках. И снова по неправильной причине.

Я надеялась, он не заметил пульс, громко бивший в грудину, и то, как лёгкие жаждали вдохнуть его.