Книга Зимние Боги и Змеи, страница 240 – Венди Хейсс

Он фыркнул.

— Думаешь, мы не пытались? Мы точно знакомы с одной и той же принцессой? Кай сказал, для неё это мышечная память. Как и для нас. Мы тоже не ели по нескольку дней, Кил. Забывали обо всём на тренировочных дворах, пока не выполняли в совершенстве то, чего ждал отец, — Мал сел.

— Его самого растили так же. Не могу винить его за то, что он хотел сделать нас сильными и способными защитить себя на том положении, которое нам досталось.

— Я бы назвал это иначе, брат. Например, жестоким обращением с детьми.

— Вини человека, чьим сыном ты родился, а не то, чему он тебя научил. В том, какими он пытался нас сделать, не было ошибки, и цели он добился. На твоём месте, — я бросил в него подушку, — я бы не позволял ненависти к отцу настолько окрашивать каждый вывод, — никогда не стал бы оправдывать отца и его поступки, особенно то, что он делал с Малом. Но путь, который нам предстояло пройти, всё равно привёл бы к необходимости стать сильными и непобедимыми. Я лишь радовался, что нам не пришлось учиться, проигрывая этому пути. Подняться после падения тяжелее, чем заранее узнать, что можешь упасть. У Мала был я. Он всегда был у меня, и я никогда не выпущу брата из виду. Защищу всем, что имею. Лучшим, что во мне есть.

— Ты сказал бы то же самое о том, что сделали с ней? Её ненависть к собственному отцу ты почему-то не считаешь предвзятой, хотя наше детство было не намного лучше.

Я рассмеялся.

— Ты сравниваешь Сайласа с нашим отцом?

— Ответь, брат. Не уклоняйся, — он бросил подушку обратно. — Почему её ненависть ты не называешь предвзятой? После похорон почти каждую ночь слышу, как ты ворочаешься и бормочешь о том, как он с ней обращался.

Её отец не пытался научить. Он хотел сломать её и собрать заново, превратив в бесчувственное, изуродованное создание из боли и ярости.

— Ты ведёшь к выводу, которого не дождёшься, Мал.

Я прекрасно понимал, какую цепочку мыслей он пытался накинуть мне на шею.

Он ухмыльнулся.

— Правда? Отрицание приходит со старостью? — несколько мгновений Мал изучал меня, после чего на лице появилась хитрая улыбка, а глаза сощурились довольными полумесяцами.

Я поджал губы и сосредоточился на сапогах.

— Понятия не имею, о чём ты. Но я никогда не хотел разбивать тебе сердце, рассказывая о твоём буйном воображении. Даже восемь лет позволял верить, что Весенний Дуб Сидры действительно приходит к детям в равноденствие и оставляет первый плод сезона, — в восемь лет Мал был уничтожен, когда увидел, как Дриада кладёт на подоконник вишни вместо Вероба, духа Дуба.

Он рассмеялся, вероятно, переживая воспоминание заново.

— Они тебе идут, брат, — Мал описал рукой круг вокруг меня, указывая на тени. — Или они тоже плод моего воображения? Вероба я никогда не видел, но вот это… — он прищёлкнул языком, — трудно не заметить.

Я затянул ремни ножен, бросил на него предупреждающий взгляд и вышел к ямам.

Ещё издалека доносились звон мечей, тяжёлое дыхание и стоны несчастного, которому выпало сражаться со Сноу. Прежде чем добрался до неё, из-за колонны показалась Ния. Она пряталась и наблюдала за подругой издалека. Всё было неправильно. Мне хотелось рассказать ей, что сказала Сноу, но это была её правда, не моя. Мне было жаль Нию, однако я верил, что Сноу сама сделает первый шаг.