Книга Зимние Боги и Змеи, страница 298 – Венди Хейсс

Я тревожился и раньше, но теперь эта маска пугала до ужаса. Крепкий фасад снова сомкнулся вокруг неё бронёй и стал второй кожей.

— Иду завтракать, а не воевать, дорогие. Со мной пойдёт только один, — сказала она и направилась по коридору.

После того дня несколько недель назад она не появлялась в трапезной отца. Он её не сломал. Но я боялся не этого. Боялся того, что она для него приготовила.

— Я пойду, — сказал я, застёгивая камзол и направляясь следом.

Кайден успел схватить меня за руку.

— Она что-то задумала. Не вмешивайся, пока не увидишь, что она приблизилась к нему. Если приблизится, останови.

Я кивнул и догнал её.

Перед дверями трапезной Сноу остановилась и повернулась ко мне.

— Ты войдёшь со мной.

Прежде чем она успела сделать шаг к двери, я крепко обнял её. Прижал к себе, впитывая само её присутствие. Маленькие ладони медленно прошлись по моей спине, а потребность в ней всё сильнее сдавливала грудь и наполняла тело.

— Любовь моя. Любовь моя, мне так жаль. Так бесконечно жаль, — говорил я, прижимаясь к ней и целуя волосы, шею, плечо.

Как можно было так сильно по кому-то скучать?

— Всё хорошо.

— Оплакивай его. Прошу тебя. Хватит этого… хватит этой страшной тишины. Просто позволь себе оплакать человека, о котором заботилась, которого любила и называла семьёй. Пожалуйста.

— Закрой глаза, Кил, — почти прошептала она. — Сегодня я снова чудовище. Вокруг меня слишком темно.

Я не мог её остановить и не имел на это права. Единственное, что мог предложить, это безопасность.

— Я останусь рядом. Никому не позволю причинить тебе вред.

— Они могут попытаться. Но быстро поймут, что сделать хуже уже почти невозможно.

Она высвободилась из объятий и коротко улыбнулась. Улыбка так и не коснулась глаз, превратившихся в лёд. Видеть её такой было больнее всего.

Раньше она ни разу не позволяла никому из нас войти вместе с ней. Не знай я её, решил бы, что ей страшно. Отец сидел за столом вместе с четырьмя другими людьми. На его лице играла довольная усмешка. Неужели смерть генерала принесла ему столько удовольствия? Или он упивался страданиями дочери?

Я занял место в углу рядом с двумя исийордскими солдатами. Они были напряжены не меньше меня и приготовились так, словно в любой миг ожидали начала битвы.

Она поклонилась и села рядом с отцом.

— Твоё присутствие радует меня, дочка моя. Не знал, что ради него придётся зайти настолько далеко. Теперь учту на будущее, — произнёс он с полусмехом.

Грудь вздымалась от гнева, однако Сноу подарила ему любезную улыбку. Тени отца тут же застыли, потемнели от раздражения и досады. Он ожидал другой реакции. Теперь я понял её поведение. Она не даст ему насладиться победой.

— О нет, отец. Я пришла только потому, что дорогая Морин отчаянно умоляла меня вернуться. Упоминала что-то о любящей заднице. Погоди, как именно ты выразилась, старая карга? — спросила Сноу, поворачиваясь к пожилой женщине напротив.

Солдаты рядом беззвучно прыснули и покачали головами. Видимо, к её выходкам они привыкли.

— Не смей так разговаривать с моей матерью, — выкрикнул Рубен.

Его тени пылали всеми оттенками злости, переплетёнными с глубоким страхом. Он боялся Сноу до дрожи.

— Тихо, полукровка. Говорить будешь, когда попросят. А пока принеси кость или повиляй хвостом перед стражником. Морин, на чём мы остановились? — она заставила его замолчать и снова повернулась к своей добыче.