Книга Любимый плут, страница 135 – Кэролайн Линден

И теперь она знала, как ответит сестре на неизбежный вопрос. Ответ предотвратит слезы или выражение протеста и, напротив, принесет радость и поздравления. И снова Макс оказался прав. Ей вообще ни к чему лгать Кэти. Намного лучше сказать правду: «Я люблю его».

На лестнице она обернулась. Макс стоял возле двери вместе с Лоренсом и разглядывал письмо. Наверху топала Дженни, а из кухни доносились голоса других служанок, которые готовили ужин. Это все были звуки счастливого дома.

Бианка оперлась о стену, чтобы устоять на ногах. Как можно быть такой слепой? Почему она боялась признаться себе, что именно это ей и было нужно? Макс не был ее идеалом мужа, потому что превосходил идеал по всем статьям. Он разделил с ней веру в успех, несмотря на то что идея принадлежала ему. Он никогда не возражал против ее работы над глазурью, наоборот, всегда поддерживал. Он смотрел на нее так, словно она настоящая красавица, само совершенство. Он даже поставил на нее в игре в крикет.

Макс что-то сказал Лоренсу, тот кивнул в ответ и выскользнул за дверь. Секунду его черноволосая голова оставалась склоненной над письмом, потом он поднял глаза.

При виде его лица улыбка у нее увяла, и Бианка спустилась на несколько ступенек.

— Что-то случилось?

Он глядел сурово.

— Мне нужно уехать.

— Сейчас? Но почему?

Взгляд его опустился на письмо.

— Да, сейчас. Извини.

Бианка преодолела оставшиеся ступеньки.

— Скажи наконец, что случилось?! Ты бледный как покойник, Макс!

Макс стоял, закрыв глаза, и Бианка с беспокойством взяла его за руку, испугавшись, что он упадет, лишившись чувств, но он резко отстранился и повторил, задыхаясь:

— Мне нужно уехать.

Он смял письмо в кулаке, обошел ее и взбежал вверх по лестнице, перескакивая через две ступеньки.

Бианка бросилась за ним, заскочила следом в спальню. В последнюю неделю это была их общая спальня, где они говорили и смеялись, и целовались, и держали друг друга в объятиях, и занимались любовью. Сейчас он быстро сбросил с себя одежду, натянул бриджи для верховой езды, взялся за сапоги и при этом решительно отказывался взглянуть на нее.

Подумав о слугах, Бианка понизила голос:

— Что случилось? Скажи хоть что-нибудь.

Он рывком натянул один сапог:

— Это семейное дело.

У нее отвисла челюсть.

— Семейное? В смысле герцога Карлайла?

Его взгляд метнулся к ней, потом так же быстро ушел в сторону.

— Нет.

— Миссис Бредфорд, — предположила Бианка после секундного яростного размышления.

Макс вскинул голову:

— Что ты сказала?

Удивленная его тоном, практически рычанием, она захлопала глазами:

— Твоя тетка. Это из-за нее?

Засунув ногу во второй сапог, Макс встал, подошел к ней, взял лицо в ладони и несколько секунд молчал, подыскивая слова.

— Я… У меня нет времени сейчас все объяснять. — Вид у него был страдальческий. — Ты мне веришь?

— Да, — сказала она просто, поскольку давно перестала сомневаться в нем.

Его поцелуй опалил ее жаром.

— Спасибо, любовь моя!

Больше ничего не сказав, он ушел, только сапоги простучали по лестнице. Потом она услышала, как он крикнул Мэри, чтобы та принесла ему плащ и шляпу.

Увидев, как он вскочил в седло своей лошади, Бианка бросилась за ним. Развернув лошадь на месте, Макс что-то сказал Лоренсу, перехватил ее взгляд и приподнял шляпу, а потом выехал со двора.