Книга Любимый плут, страница 148 – Кэролайн Линден

В то же время его поспешность обернулась тем, что он лишился шанса осторожно преподнести эту новость Тейтам. Лик подкупил одного из надсмотрщиков, чтобы вывести Грету оттуда, перевез ее в Сток, а потом прямиком в Перузию, потому что Макс не стал ждать его в городке, как должен был.

Ну что ж… теперь он не в силах хоть что-то изменить. Единственная оставшаяся у него возможность — это продолжать двигаться вперед и доказывать свою состоятельность изо дня в день. Он когда-то совершил ужасную ошибку, и заслужил, чтобы выстрадать ее. Макс собирался загладить свои оплошности тем, что станет Бианке хорошим мужем, которого она заслуживает, и доказывать свое право на прощение любым доступным способом. И станет ждать до последнего, чтобы она опять поверила ему, и неважно, насколько трудно будет удерживать себя от признаний в любви каждый день.

Когда шаги Бианки стихли, Макс просмотрел кое-что из своих записей и вернулся к работе над планом, связанным с «Фортуной». Это был единственный известный ему способ восстановить доверие Сэмюела Тейта. Тесть не разговаривал с ним с той кошмарной ночи, что само по себе воспринималось как упрек. Было поздно расторгать их брак, но Сэмюел мог просто выгнать его из Перузии, не говоря уж о том, что не дать шанса запустить новую линию посуды под маркой «Фортуна».

Он все еще продолжал работать, когда дверь распахнулась и в комнату влетела Грета. Лицо ее превратилось в маску ужаса.

— Что случилось? — резко спросил Макс, вскакивая с места, хотя уже знал…

Санитар из Маубри кричал как резаный, когда Макс уходил оттуда, надавав ему по морде. Мерзавец визжал, что мистер Кроуч найдет его и за все отомстит, и с той минуты Макс постоянно ждал, что негодяй так или иначе объявится, поэтому оставался в Перузии рядом с Гретой, чтобы защитить ее, поэтому работал в гостиной, а не в конторе на фабрике. Теперь, судя по всему, на сцену вышла гадина собственной персоной.

Объявив о себе лишь звуком шагов, в дверях возник Сайлес Кроуч. Когда-то он был очень даже привлекательным: высоким, стройным, со свойственным ему елейным шармом. Хоть он и слегка постарел, как показалось Максу, но глаза у него остались прежними: ледяными, бледно-зелеными, — а тонкогубая улыбка была такой же холодной и угрожающей. Тихо застонав, Грета спряталась за спиной Макса.

— Мистер Сент-Джеймс. — Он медленно поклонился, что уже не предвещало ничего хорошего. — Я уже начал переживать из-за вашего здоровья, когда не получил ответа на свои письма.

— Как видите, — сказал Макс, — с моим здоровьем все хорошо. Мне просто нечего было вам сообщить.

— Хм! — Улыбка Кроуча расползлась шире. — Кто-то надеется, что вы сохраните отличное здоровье и в Ньюгейтской тюрьме. Похищение женщины — это серьезное правонарушение, в особенности когда та отчаянно нуждается в уходе, который получала.

— Фактически, — сказал Макс, расправив плечи и сжав руки в кулаки, — я ее не похищал. И уверен, что не похищал никто, поскольку она ушла оттуда сама, добровольно.

— У нее отсутствует воля, — резко возразил Кроуч.

— Да, но под действием препаратов, — согласился Макс. — Местный доктор, который приходил вчера утром, заявил, что у Греты имеются все признаки лекарственного отравления, включая какой-то препарат, вызывающий галлюцинации, — возможно, белладонну?