Книга Любимый плут, страница 151 – Кэролайн Линден

Губы Бианки тронула усмешка, а Грета вдруг захохотала, то и дело с удовольствием повторяя:

— Сжечь! Сжечь! Сжечь его! Сайлес будет гореть!

Казалось, ее крики действовали на Кроуча больше, чем все остальное, и он прикрикнул:

— Замолчи!

Грета угрожающе шагнула к нему и произнесла медленно, но четко:

— Ты травил меня, а теперь должен сгореть.

— Да что с ним возиться! На вот, возьми мой запасной, — сказала Френсис и протянула Бианке пистолет.

— Прощайте, мистер Кроуч, — произнесла та и медленно подняла оружие.

Кроуч бросился вон, Макс помчался следом и остановился, лишь увидев, как тот прыжками удаляется прочь, изредка оборачиваясь и бросая на него полные ужаса и ненависти взгляды.

Стараясь отдышаться, Макс наблюдал за Кроучем, пока тот не скрылся из вида. К сожалению, это не все, чего от него можно ожидать, но теперь Макс уже будет готов к следующей встрече с ним. Лику удалось найти нескольких психиатров, которых нанимал Кроуч и по меньшей мере один из них сознался, что ему приходилось доводить пациентов до сумасшествия, если за это хорошо платили, так что доктору Хосу в Маубри, без сомнения, обеспечена проверка со стороны местных властей.

Макс повернул к дому. Господи, он никогда в жизни так не веселился! Это же надо! Миссис Бентли грозила пристрелить Кроуча, а Бианка без тени улыбки изложила свой план расправиться с мерзавцем, не менее кровожадный.

И ведь Грета заговорила по-английски! Учитывая диагноз, поставленный доктором, что у нее явные признаки отравления наркотическими веществами, возможно, Бианка была права и Грета вовсе не умалишенная. Она не испугалась мужа, даже после того, как он чуть не убил ее.

Ощущая непривычную легкость в душе, Макс вошел в дом, где обнаружил, как Грета и Френсис Бентли, сидевшие на кушетке, болтали на смеси немецкого и английского. Такой оживленной он ее не видел никогда. На боковом столике лежали пистолеты, а Бианка разливала портвейн по маленьким рюмкам. Увидев его, она усмехнулась и протянула одну ему. Макс с удивлением отметил, что его рука дрожит, а ее — нет. Он выпил портвейн в один глоток.

Грета встрепенулась, глядя на него:

— Сайлес?

— Er ist gegangen, — сказал он по-немецки и повторил по-английски: — Он ушел.

— Gut! Хорошо!

Макс с облегчением засмеялся.

— Хорошо для него, имеете в виду? — уточнила Френсис, едва пригубив портвейна.

— И, я надеюсь, он это понимает, — добавила Бианка. — Ты действительно застрелила бы его, тетушка?

— Даже не сомневайся! — Пожилая леди хмуро посмотрела на нее. — С нетерпением ждала такой возможности, если хочешь знать.

— Ну и правильно, — легко согласился Макс, забирая оружие. — Я о них позабочусь.

— Они не заряжены, — сказала Бианка.

— Первый был заряжен, — возразила тетка, — а второй просто не успела: давно не практиковалась.

Бианка засмеялась:

— Ладно. Уверена, что папа с облегчением узнает, что в доме никого не застрелили и ковер не тронули, а то ему пришлось бы покупать новый, и жалобам не было бы конца.

— Хуже этого не придумаешь, — фыркнув, проворчала Френсис. — Я по-прежнему надеюсь, что кто-нибудь опрокинет на него графин с вином.

Грета звонко рассмеялась.

С пистолетами в руках Макс, совершенно ошарашенный, молча разглядывал эту троицу. Он так боялся, что его выдворят из дома из-за того, что привел психически неуравновешенную женщину, а вместо этого Грете оказали всю возможную поддержку, а вот ее мужа злодея обратили в бегство.