Книга Любимый плут, страница 3 – Кэролайн Линден

— Даже не представляю, ваша светлость. По моим данным, капитан Сент-Джеймс — человек благородный и уважаемый.

Герцогиня хмыкнула:

— Сколько ему? Он женат?

— Ему около тридцати, мадам, и он не женат, насколько мне известно.

Она вздохнула:

— Тут должен быть военный.

Ее второй сын ушел в армию и не вернулся. Герцогиня была невысокого мнения об армии.

— Полагаю, нам нужно радоваться, что он дожил до таких лет. Это может означать только одно: или он очень умен, или исключительно глуп. Даже не знаю, что предпочла бы я. Кто еще?

Эдвардс вытащил следующий лист:

— Мистер Максимилиан Сент-Джеймс.

— Судя по вашему тону, этот молодой человек не слишком респектабелен.

Поверенный взглянул на нее:

— Вы правы, ваша светлость, он игрок. Мне не удалось обнаружить других источников его доходов, но его хорошо знают в игорных домах. Ведет происхождение от второго герцога, ему двадцать семь, и тоже не женат.

— Молодые современные британцы сплошь беспутные идиоты, — буркнула герцогиня и сурово нахмурилась. — Есть кто-нибудь еще?

— Э… возможно. — Мистер Эдвардс заколебался, поскольку вступал на зыбкую почву. — У его светлости четвертого герцога было два младших брата.

— О да, — произнесла леди после паузы не без удивления. — О боже! Я совсем забыла о нем.

Поверенный кивнул. Не только герцогиня: о нем не помнил почти никто, потому что так приказал герцог. Лорд Адам попал под запрет, но его имя все-таки упоминалось в Карлайле, а вот лорд Томас Сент-Джеймс исчез в пятилетием возрасте, и так, словно его никогда не существовало. Он был любимчиком матери, причем таким, что та забрала его с собой, когда сбежала от мужа — третьего герцога, и вернулась в родную Францию. Сплетничали, что она воссоединилась там со своим французским любовником, виконтом, и, по слухам, отцом лорда Томаса.

Скандал разразился чудовищный, и третий герцог объявил, что жена и сын умерли для него, а вдобавок и половину слуг выкинули за дверь из-за сплетен на ее счет. После этого в Карлайле ни слуги, ни персонал никогда не упоминали сбежавшую герцогиню и ее сына. Четвертый герцог так и не простил матери ее побег, и со временем Анна-Луиза и ее сын Томас были полностью вычеркнуты из памяти.

— Я предпринял несколько попыток, чтобы хоть что-то о них узнать, но все оказалось безуспешно. — Мистер Эдвардс помолчал. — Прошло столько времени. Кто знает: может, их уже и в живых нет.

Герцогиня фыркнула:

— Разве что внуки. Ему, должно быть, уже лет восемьдесят, а то и больше. Мужская часть Карлайлов не живут так долго. — Ее лицо вновь исказилось от горя, но потом она продолжила: — И внуки, даже если они у него есть, должно быть, французы.

— Скорее всего, — пробормотал мистер Эдвардс. — Мне хотелось бы основательно заняться поисками лорда Томаса и его потомков.

— А вам это зачем? — спросила она резко.

Поверенный заколебался:

— Если у лорда Томаса остался сын или внук… Его претензии будут превалирующими, ваша светлость.

Минуту герцогиня посидела с выражением горестного неодобрения на лице, затем ядовито заметила:

— Военный, карточный игрок или француз. Ее взгляд поднялся к потолку, покрытому роскошной росписью, затем переместился в сторону высоких сияющих окон, обежал изысканную мебель, картины в позолоченных рамах. — И один из них получит Карлайл. — Дама опять повернулась к Эдвардсу. — Пошлите за всеми, но эти двое должны быть здесь, и как можно скорее. Я не могу позволить, чтобы какой-нибудь круглый дурак или бессердечный мерзавец заняли место моего сына.