Книга Панцирная пехота, страница 97 – Денис Громов

— Для программы курсов.

— А, тогда понятно, - он полез в планшет. - Тогда берите совсем, у меня копия есть.

Схема была подробная: расположение заряда, способ крепления, подводка, точки замера.

И на ней, в углу, лейтенант приписал от руки то, чего в схемах обычно не пишут.

«Заряд закреплён скобами к балке. Скоб четыре. Три забиты правильно, четвёртая вкось и с расщепом балки».

Я поглядел на эту приписку и почувствовал, как у меня холодеют пальцы.

— Лейтенант, а вы почему это отметили? - уточнил я.

Он смутился.

— Дык непорядок, товарищ младший лейтенант, - смутился он. - Скоба вкось - она же держит хуже.

— И что с того?

— И то, что остальные три забиты как надо, - он пожал плечами. - Значит, человек умеет. А четвёртую запорол.

Он поглядел на меня.

— Я сперва подумал, что торопился. А потом решил, что нет.

— А почему решили, что нет?

— Потому что там места мало, - пояснил он. - Под балкой сантиметров двадцать. Первые три он бил лёжа на спине, с локтя. А четвёртую надо было бить с другой руки.

Он показал на себе.

— Он с другой руки не умеет, - заключил он.

* * *

Прежде чем уехать из-под Млавы, я попросил лейтенанта показать мне балку.

Школу к тому времени уже привели в порядок: актовый зал вычистили, перекрытие закрыли, и в двух классах с января занимались дети - местные, польские, человек сорок.

Мы поднялись на чердак вдвоём.

Балка была на месте, и расщеп от кривой скобы был виден отлично: свежий, светлый, длиной сантиметров в двенадцать.

Я лёг под неё на спину.

Не для того, чтоб что-то найти, - просто хотел понять, как это делалось.

Места было сантиметров двадцать пять. Работать можно было только лёжа, с локтя, глядя вверх, и я минуты три пролежал так, разглядывая балку.

С правой руки было удобно.

С левой - почти невозможно: локоть упирался в перекрытие, замах выходил в ладонь.

— Лейтенант, дайте молоток.

— Зачем вам, товарищ младший лейтенант?

— Хочу попробовать.

Он сходил вниз и принёс.

Я забил в старую доску четыре гвоздя: три с правой руки и один с левой.

Три вошли ровно.

Четвёртый ушёл вкось и расщепил доску - точно так же, как та скоба.

Я лежал на чердаке польской школы, под балкой, с молотком в руке, и держал в голове очень простую и очень неприятную мысль.

Я только что повторил его движение.

Не почерк, не замысел, а физическое движение руки в тесноте под балкой - и получил ровно тот же результат, потому что руки у нас с ним устроены одинаково.

— Товарищ младший лейтенант, - окликнул сверху лейтенант. - А вы чего этим доказать хотите?

Я вылез и сел на перекрытие.

— Что тот, кто это делал, работал первый или второй раз.

— Почему?

— Потому что опытный не стал бы бить четвёртую, - ответил я. - Он бы обошёлся тремя.

Лейтенант подумал.

— А зачем он четвёртую бил?

— Затем, что его учили: крепить на четыре.

Мы спустились вниз, и внизу, в коридоре, шёл урок.

Слышно было, как учительница что-то говорит по-польски и как хором отвечают дети.

Я постоял и послушал.

Актовый зал был в трёх шагах, за дверью, и над ним, в перекрытии, полтора месяца назад лежал заряд, рассчитанный на то, чтобы обрушить его вместе с полом второго этажа.

— Лейтенант, а зал под что был?

— Под собрание, - он пожал плечами. - Тут в декабре комендатура собрания проводила, местных созывали.