Книга Принцесса и кобольды варят пиво, страница 66 – Владимир Митин

Вообще сюда могла подойти любая небольшая вещь, размером не превышающая грецкий орех. Она нужна была для установления связи с тем существом, к которому привязан этот предмет. На несколько мгновений девушка застыла, как заворожённая смотря в клубившийся в хрустальном амулете алый туман.

— С кем будешь держать переписку? — спросила бабка с нескрываемым интересом, по ней так и сквозило нетерпение, она хотела узнать свою гостью лучше. — С отцом, да?

Последние слова мгновенно вывели Шани из оцепенения, по её лицу пробежала череда эмоций: боль, ненависть, страх. Она резко замотала головой.

— Н-нет! Ему я писать не стану. Никогда. Нет для меня его. Более. Нет.

Голос звучал с плохо скрываемой горечью и болью, осекаясь почти на каждом слове, казалось что девушка сейчас расплачется.

— Но есть друзья, — она резко снова заулыбалась, взяв себя в руки.

Дальше она действовала как будто на автомате. Выудила из специального крепления справа у шкатулки небольшой пузырёк с бирюзовым зельем, разлила несколько капель его содержимого на листе обычной бумаги, взяла в свои тонкие пальчики белое перо и принялась писать. Без чернил. Просто царапая им по листу.

Долго она раньше привыкала к такому письму, ибо мозгу тяжело представлять написанные строки, не видя написанных букв, слогов, слов и предложений. Принцесса сейчас могла похвастаться перед кем угодно, что достигла в этом небывалых высот. Она могла вывести целый лист идеального ровного невидимого текста, да ещё и идеально красивым ровным почерком. Из большого плюса скрибкона — никто из находящихся рядом не увидит содержимое того, что ты написал. И чем выше умение писать невидимыми буквами, тем больше информации уйдёт получателю.

Сердце в треноге пульсировало алым светом от магической энергии, так что адресат точно получит её послание, связь установилась. Как только белое пёрышко с серебряным наконечником опустилось на своё место, лист, на котором писала принцесса вспыхнул не обжигающим огнём и исчез, не оставив даже пепла.

А туман в кулоне продолжал сильно клубиться, завораживая глаза. Шани знала, что таких амулетов Элиниэль изготовила всего семь. Как она говорила: для самых дорогих ей друзей и родных. И самый необычный из них, увиденный девушкой случайно, — тоже алый, но с вкраплениями зелёных всполохов огня и чёрных клубов дыма внутри — эльфийка никогда не снимала, носила на шее, у своего сердца. Шесть являлись парными, кроме первого. Насколько принцесса знала, они позволяли создателю артефакта знать: жив ли обладатель второго, не болен ли, не угрожает ли жизни опасность.

Когда Шани спросила, почему нет пары у первого, Эли лишь горько, но тепло улыбнулась и сказала: «Я всегда знаю, что этот человек жив. Он всегда выживает. Но его частичка всегда со мной, успокаивает хоть какая-то связь с ним». Никакие расспросы об этой загадочной личности не дали результатов.

Принцесса просидела в воспоминаниях, неподвижно уставившись в одну точку амулета довольно долго, не обращая никакого внимания на ворчание Алетры, которая рылась в шкафу и одевалась для выхода в люди.

Неожиданно зашевелились рычажки красного пера, оно плавно выехало из своего крепления, золотой стержень окунулся в ярко фиолетовые чернила из золотой чернильницы, не замеченной ранее у левой части шкатулки. И принялось быстро выводить на листе ровные витиеватые ряды строчек по-эльфийски. Шани мгновенно узнала почерк Элиниэль. «Неужели этот аппарат способен ещё и улавливать такие индивидуальные особенности письма?!» — мелькнула мысль.