Книга Последняя станция — море, страница 142 – Алисия Роуден

Они дошли до семафора.

Конструкция оказалась гораздо старше, чем выглядела издалека. Основание было сложено из камня, на котором сохранились следы прежних креплений. Металлическая стойка уходила высоко вверх, к трём сигналам. Красный свет горел ровно, синий едва заметно пульсировал, а нижний оставался тёмным.

У основания лежала небольшая металлическая табличка.

Вера присела и очистила её от соли.

ПОСЛЕДНИЙ СЕМАФОР.

Ниже были три надписи:

ВОЗВРАТ.

ПЕРЕХОД.

ОЖИДАНИЕ.

Вера вспомнила старую схему, которую они нашли в архиве. Тогда эти три слова казались названиями режимов работы механизма. Теперь она понимала, что каждый сигнал мог означать решение, которое кому-то придётся принять.

— Какой из них правильный? — спросила она.

Михаил Соколов посмотрел на огни.

— Нет правильного.

— Но ведь один должен вернуть нас домой.

— Возврат вернёт тех, кто сможет вернуться. Переход откроет путь дальше. Ожидание оставит линию такой, какая она есть.

— А если выбрать не тот?

Дед посмотрел на неё.

— Тогда придётся жить с последствиями.

Вера почувствовала раздражение.

— Почему никто здесь не может сказать прямо, что произойдёт? Почему каждый отвечает загадками?

Михаил не обиделся.

— Потому что никто не знает, что произойдёт. Мы видим только то, что уже случилось, и то, что ещё может случиться. Но выбор принадлежит тому, кто стоит перед семафором. Если я скажу тебе, что нужно нажать, это будет мой выбор, а не твой.

— А если я не хочу выбирать?

— Тогда ты уже выбрала ожидание.

Вера отвернулась.

Она устала от того, что всё сводилось к выбору. На каждой станции кто-то предлагал ей решить, кого оставить, кому поверить, куда идти. Она хотела не выбора, а ответа. Хотела, чтобы кто-нибудь наконец сказал, как вернуть семью, как закончить этот путь и что будет после.

Но семафор не отвечал.

Вера поднялась и посмотрела на море.

На берегу, чуть ниже рельсов, стоял человек.

Он был далеко, почти неразличим в тумане, но Вера сразу поняла, что он смотрит на них. Высокий, в длинном тёмном пальто. В одной руке он держал чемодан, в другой — что-то маленькое, светлое.

— Там кто-то есть, — сказала она.

Андрей проследил за её взглядом.

— Где?

Вера указала на берег.

Дед резко повернулся.

— Не смотри на него.

Но было поздно.

Человек поднял голову, и Вера увидела лицо.

Михаил Воронов.

Тот самый мальчик, которому она вернула билет.

Он выглядел старше. Теперь ему было не двенадцать, а, возможно, двадцать или двадцать пять. Светлые волосы потемнели, плечи стали шире, а лицо приобрело взрослые черты. Но глаза остались прежними — внимательными, усталыми и слишком серьёзными для его возраста.

Он поднял руку.

Вера почувствовала, как у неё перехватило дыхание.

— Это невозможно, — прошептал Костя.

Михаил Воронов не двигался с места. Он смотрел на них, а затем медленно указал на семафор.

После этого он повернулся к морю и пошёл вдоль берега.

Вера шагнула вперёд.

Андрей схватил её за руку.

— Нет.

— Но он здесь!

— Мы не знаем, кто это.

— Мы только что говорили с ним. Я вернула ему билет.

— Ты вернула билет тому, кого встретила в комнате. Это не доказывает, что тот человек был Михаилом Вороновым.

Вера резко высвободила руку.

— Ты сам говорил, что он существует.

— Я говорил, что существовал мальчик с таким именем. Я не говорил, что знаю, кем он стал.