Книга Последняя станция — море, страница 173 – Алисия Роуден

Тогда Вера решила, что он шутит.

Теперь она понимала, что он пытался сохранить для неё то, что уже начинало исчезать из мира.

— Пап, — сказала она.

Андрей шёл рядом, слегка прихрамывая.

— Что?

— Ты ведь знал, что море настоящее?

Он долго молчал.

— Конечно.

— Тогда зачем принёс песок?

— Потому что я не знал, увидишь ли ты его когда-нибудь.

Вера опустила глаза.

— Ты мог просто сказать, что оно далеко.

— Мог.

— Или показать фотографии.

— Мог.

— Или не делать из этого тайну.

Андрей посмотрел на неё. В его лице мелькнуло сожаление.

— Да. Мог. Но я хотел, чтобы у тебя осталось что-то настоящее. Не картинка и не запись. Что-то, что можно потрогать руками. Я думал, если ты сможешь почувствовать песок, то однажды поймёшь, что море не исчезло окончательно.

— А ты сам верил в это?

— Не всегда.

Он остановился у края дороги. Ветер трепал его волосы, и на мгновение Вера увидела не мужчину, который семнадцать лет провёл на линии, а молодого отца, вернувшегося домой поздно вечером с маленькой банкой в кармане.

— Иногда я приносил домой то, во что сам хотел верить, — сказал Андрей. — Наверное, так делают многие родители.

Вера хотела ответить, что это было нечестно. Что он исчез, что оставил их с мамой одних, что всё это время они не знали, жив ли он. Но слова не выходили.

Не потому, что она простила его.

Просто теперь она знала, сколько разных вещей может скрываться за одним поступком. Страх. Вина. Надежда. Упрямство. Любовь, которая не умеет отличать заботу от попытки всё контролировать.

— Я злилась на тебя, — сказала она наконец.

— Знаю.

— Нет. Ты не знаешь. Я злилась, когда мама не отвечала на вопросы. Когда мне говорили, что надо жить дальше. Когда я видела мужчин твоего возраста на улице и думала, что кто-то из них мог бы быть тобой. Я злилась на тебя за то, что не могла даже нормально тебя ненавидеть. Потому что не знала, что с тобой случилось.

Андрей опустил голову.

— Я не могу вернуть тебе эти годы.

— Не можешь.

— И не стану просить, чтобы ты сразу меня простила.

Вера посмотрела на него.

— Хорошо.

Он чуть кивнул, будто это короткое слово оказалось для него тяжелее любого обвинения.

— Но я хочу попробовать быть рядом, — добавил он. — Если ты позволишь.

Вера не ответила сразу.

За дорогой, в одном из дворов, кто-то включил радио. Из динамика доносилась музыка, тихая и немного хриплая. Собака за забором перестала лаять. Где-то хлопнула дверь.

Обычный мир продолжал жить, не зная, что на заброшенной платформе только что закончился маршрут, который длился семнадцать лет.

— Попробовать можно, — сказала Вера. — Но не обещай, что всё будет хорошо.

— Не обещаю.

— И не исчезай молча.

Андрей посмотрел ей прямо в глаза.

— Не исчезну молча.

— Это не значит, что ты не исчезнешь.

— Я понял.

Вера кивнула. Этого было достаточно на сейчас.

Костя, шедший впереди, вдруг остановился.

— Там человек.

На другой стороне дороги стояла женщина в длинной тёмной куртке. Она держала в руке небольшой дорожный рюкзак и разговаривала с пожилым мужчиной возле открытой двери магазина. Женщина выглядела уставшей. Волосы выбились из-под капюшона, на щеке темнела полоска грязи. Она повернулась, услышав шаги.

Вера перестала дышать.

Она узнала лицо не сразу. Сначала — наклон головы. Потом — линию плеч, привычку чуть прищуриваться, когда она пыталась рассмотреть человека на расстоянии. И только после этого Вера увидела глаза.