Книга Последняя станция — море, страница 62 – Алисия Роуден

Отец стиснул зубы.

— Я уже однажды позволил тебе пойти за ней.

— Ты сказал, что я сама открыла дверь.

— Да.

— Тогда почему ты не рассказал, что именно произошло?

— Потому что ты была слишком мала, чтобы понять. А потом я испугался, что, вспомнив, ты снова захочешь вернуться.

Вера высвободила руку.

— Я уже вернулась.

Отец не успел ответить.

С противоположной стороны платформы раздался удар. Дверь чёрного поезда распахнулась шире, и маленькая девочка шагнула на металлический порог.

Вода вокруг неё отступила, будто не решалась коснуться её одежды.

— Папа, — сказала девочка.

Андрей побледнел.

— Нет.

— Ты обещал мне, что мы все поедем домой.

— Я помню.

— Тогда почему ты оставил меня?

Отец отвернулся.

Вера впервые увидела его таким. Не усталым, не испуганным, а беспомощным. Он стоял перед ребёнком, которому не мог объяснить собственное решение.

— Кто она? — спросила Вера.

Отец молчал.

— Папа, кто это?

Он медленно повернулся к ней.

— Это та часть тебя, которую я не смог вернуть.

Вера посмотрела на девочку.

Теперь она заметила детали, которых раньше не видела: сбитые колени, грязный подол красного пальто, тонкую царапину на подбородке. Всё это она помнила по детству. Даже маленькую тёмную пуговицу на манжете, которую мать пришивала трижды, потому что Вера постоянно цеплялась рукавом за дверные ручки.

— Я не часть себя, — сказала девочка. — Я Вера.

Вера не знала, что ответить.

— Я помню всё, — продолжила девочка. — Помню, как мы пришли сюда. Помню, как ты плакала. Помню, как Костя держал меня за руку, когда дверь закрылась.

Она посмотрела на брата.

Костя стоял рядом с отцом, не двигаясь. Его лицо стало совершенно белым.

— Костя, — позвала девочка. — Ты ведь помнишь меня?

Он открыл рот, но не произнёс ни слова.

— Ты обещал, что не отпустишь меня одну.

Костя шагнул вперёд.

Вера схватила его за рукав.

— Подожди.

— Она знает моё имя.

— Все здесь знают наши имена.

— Она помнит ту ночь!

— И это ещё не значит, что ей можно доверять.

Девочка нахмурилась.

— Ты стала такой злой.

Вера почувствовала, как слова ударили больнее, чем должны были.

— Я не злая.

— Тогда почему ты не идёшь ко мне?

— Потому что я не знаю, кто ты.

Девочка посмотрела на баночку.

— Ты сама оставила меня здесь.

Вера вздрогнула.

— Что?

— Ты сказала, что вернёшься за мной. А потом забыла.

Голос девочки дрогнул. Впервые на её лице появилось нечто похожее на детскую обиду.

— Я ждала тебя. Сначала думала, что ты просто задержалась. Потом решила, что ты забыла дорогу. А потом поняла, что ты забыла меня.

Вера почувствовала, как подступают слёзы.

Она хотела подойти, обнять ребёнка, сказать, что всё будет хорошо. Но слова застряли в горле. Потому что девочка говорила правду — по крайней мере, ту правду, которую сама считала настоящей.

— Я не хотела тебя оставлять, — прошептала Вера.

— Но оставила.

— Я была ребёнком.

— Я тоже.

Наступила тишина.

Отец закрыл глаза.

Вера поняла, что никакое объяснение не исправит того, что произошло. Даже если девочка была лишь воспоминанием, даже если линия создала её из страха и вины, для неё ожидание было настоящим.

И, возможно, именно это делало её опасной.

— Что ты хочешь? — спросила Вера.

Девочка подняла голову.

— Чтобы ты вернулась со мной.

— Куда?

— Домой.

— Где наш дом?