Книга Последняя станция — море, страница 67 – Алисия Роуден

Это было не воспоминание о море.

Это было воспоминание о доме.

— Вера? — позвал Костя.

Она сложила лист и убрала его в карман.

— Нам нужно к семафору.

— А кондуктор сказал ждать.

— Он также говорил, что нельзя открывать некоторые двери. Иногда это действительно спасало нам жизнь. Иногда за дверью находилось то, что нам было нужно.

— А как понять разницу?

Вера посмотрела на него.

— Думаю, мы уже достаточно долго здесь, чтобы перестать ждать, пока кто-то объяснит нам правила.

Она подошла к двери на противоположной стороне диспетчерской. За ней начинался узкий коридор, ведущий вниз. На стене висела табличка: «К СИГНАЛЬНОМУ ПОСТУ».

Вера взялась за ручку.

— Подожди, — сказал Костя.

Он смотрел на схему.

— Здесь не хватает одного пути.

— Какого?

Он указал на чёрную ветку.

— Если есть возврат и море, то третий путь не обязательно ведёт к незавершённым. Может быть, это место, где линия хранит тех, кого не смогла вернуть.

— И что с ними происходит?

— Не знаю. Но если они действительно остались здесь, возможно, они могут помочь нам.

Вера посмотрела на закрашенную надпись. Ей вспомнились пассажиры, которых она видела на станциях: люди, приходившие за утраченными близкими, за прощением, за возможностью изменить хотя бы одну секунду прошлого. Не все возвращались в поезд. Не все исчезали окончательно. Некоторые просто оставались на платформе, когда состав уходил.

— Сначала семафор, — решила она. — Потом разберёмся с остальными.

Они вышли в коридор.

Дверь за их спинами закрылась сама.

Лестница уходила вниз по спирали. Ступени были мокрыми и скользкими, перила покрывала соль. Чем ниже они спускались, тем отчётливее становился звук — не шум моря и не гул поезда, а ритмичный металлический стук.

Будто где-то внизу работал огромный механизм.

Через три пролёта Костя остановился.

— Ты слышишь?

— Да.

— Это не поезд.

Он был прав. Стук повторялся через одинаковые промежутки. Сначала три коротких удара, затем один длинный. Пауза. Снова три коротких, один длинный.

Вера вспомнила старые системы железнодорожной сигнализации. Такой ритм могли использовать для передачи кодированного сигнала между постами, когда обычная связь не работала.

— Кто-то подаёт сигнал, — сказала она.

— Кто?

— Сейчас узнаем.

Внизу лестница закончилась перед тяжёлой решёткой. За ней тянулся широкий зал, освещённый редкими лампами. Вдоль стен стояли скамьи, на которых сидели люди.

Десятки людей.

Кто-то был одет в старую железнодорожную форму, кто-то — в домашнюю одежду, кто-то — в современные куртки, которые Вера видела на обычных станциях. Среди них были пожилые и молодые, мужчины и женщины. Один человек держал на коленях детский рюкзак. Женщина в светлом платье прижимала к груди пустую коробку. Старик в потёртой кепке смотрел в пол, сжимая в руке билет, пожелтевший почти до коричневого.

Все молчали.

Над залом висела табличка:

«ЗАЛ ОЖИДАНИЯ НЕЗАВЕРШЁННЫХ МАРШРУТОВ».

Костя подошёл к решётке.

— Они живые?

Вера не знала, что ответить. Она видела, как женщина в светлом платье дышит, как старик переминается на скамье, как мальчик у дальней стены вытирает рукавом нос. Но ни один из них не смотрел в их сторону, хотя свет фонаря падал прямо на лица.

Вера толкнула решётку. Та не поддалась.

На замке была небольшая металлическая панель с тремя круглыми углублениями.