Книга Последняя станция — море, страница 85 – Алисия Роуден

— Мы уже проезжали здесь? — спросил Костя.

— Нет, — ответил Андрей. — По крайней мере, не на этом участке.

— А почему за окном стена?

— Потому что поезд ещё не выбрал, где именно мы находимся.

Вера повернулась к нему.

— Не начинай.

Отец тяжело вздохнул.

— Это не загадка. Служебный состав не следует обычным маршрутом. Он соединяет точки, которые в разные периоды существования линии находились рядом. Иногда мы едем по тоннелю. Иногда — по памяти о тоннеле. Снаружи это выглядит одинаково, пока не пытаешься выйти.

— И как понять, где мы на самом деле?

— По остановке. Когда поезд приходит в настоящее место, он открывает двери только с одной стороны.

Вера посмотрела на двери вагона.

— А если с обеих?

— Тогда не выходите.

Костя усмехнулся.

— Хоть одно понятное правило.

Поезд набирал скорость. За окном мелькали бетонные стены, участки старой кирпичной кладки, заброшенные платформы. В некоторых местах Вера видела людей. Они стояли по одному или небольшими группами, держали сумки, чемоданы, детские вещи. Никто не пытался остановить состав. Некоторые даже не смотрели на него.

На одной платформе стояла девочка лет восьми. На ней было жёлтое пальто и красные резиновые сапоги. Она держала за руку мужчину, лицо которого Вера не успела рассмотреть. Когда поезд поравнялся с ними, девочка повернулась к окну и подняла ладонь.

Вера машинально ответила тем же.

Девочка улыбнулась.

Потом платформа исчезла.

— Кто это был? — спросила Вера.

Андрей посмотрел в окно, но там уже тянулась сплошная стена.

— Не знаю.

— Ты видел её?

— Да.

— Значит, это не только мои воспоминания?

— На линии нельзя быть уверенным даже в том, что видишь своими глазами. Но если ты спрашиваешь, существовала ли эта девочка когда-то, — скорее всего, да.

Вера вспомнила женщину с пустой коробкой. Ту, которая сказала, что устала ждать, пока её вспомнят. Возможно, девочка тоже ждала кого-то. Возможно, мужчина рядом с ней был тем, кого она потеряла. А может, это был образ, который линия удерживала ради другого человека.

Она отвернулась от окна.

— Сколько людей здесь?

— Я не знаю, — ответил Андрей.

— Ты провёл на линии семнадцать лет и не знаешь?

— Здесь нет переписи, Вера. Нет постоянного числа пассажиров. Одни появляются, другие уходят. Некоторые остаются на станциях, некоторые возвращаются в обычный мир, а некоторые перестают существовать как отдельные люди. Я встречал тех, кто помнил своё имя, но не мог вспомнить ни одного события из жизни. Встречал тех, кто помнил всё, кроме причины, по которой сел в поезд. Были и такие, кто утверждал, что никогда не жил в обычном мире.

— И ты считаешь это нормальным?

— Нет. Я считаю, что мы слишком мало знаем, чтобы судить о том, что здесь нормально.

Вера отвернулась к окну. Она понимала, что отец не пытается уклониться от ответа. Он действительно не знал. И от этого всё происходящее становилось ещё страшнее.

Поезд замедлился.

За окном появилась платформа, на которой стояли люди.

Не два-три человека, как прежде. Сотни.

Они занимали всё пространство от края до стены. Мужчины в старых пальто, женщины с сумками, дети, старики. Некоторые сидели на чемоданах, другие ходили туда-сюда, третьи стояли неподвижно, уставившись на рельсы. На стене висела табличка, но буквы были стёрты. Остался только номер: 0.