Книга Смерть приходит осенью, страница 121 – Алекс Блэксорн

Чем больше Ян думал об этом, тем хуже ему становилось. Его мать, которую он до этого считал невинной жертвой, все больше превращалась в чудовище.

Допустим, она могла ненавидеть мать Леши – свою соперницу – это можно было понять. Вполне возможно, Ян на ее месте чувствовал бы тоже. Но Леша же был всего лишь невинным ребенком, немногим старше ее собственного сына. Как же она могла так сильно его ненавидеть?

Ян вспоминал, как его мать называла Лешу никчемным, бесталанным, бесполезным. Тогда он сам был ребенком, и это казалось ему нормальным. Дети же тоже дразнят друг друга. Но сейчас, когда Ян вырос, от воспоминаний о том, как взрослая женщина оскорбляет ребенка, его начинало мутить.

Ян хотел поговорить об этом с матерью и одновременно боялся. Сейчас он мог придумать ей сотню оправданий, но когда она расскажет свою версию, уже ничего нельзя будет изменить. И Ян страшился этого. Он не хотел, чтобы его мать оказалась чудовищем.

Хотя он и сам был не лучше. Да, когда-то он был ребенком, и его ненависть можно оправдать и простить, но поступки во взрослом возрасте целиком на его совести. Он устроил травлю своего брата. Он бросил трубку, когда Леша просил о помощи. Он пытался увести у него девушку и смеялся над ним. Он сказал: «все равно Леша скоро умрет». Нельзя повернуть время вспять. Тут уже не может быть никаких оправданий. Ян вел себя как кусок дерьма. Он, а не Леша, заслуживает того, чтобы у него отказали почки.

Ян понимал, что поступал жестоко, понимал, что должен извиниться, но не мог этого сделать. Какая-то часть его души отчаянно сопротивлялась этому. Прошлое намертво вросло в него, и Ян не мог оторвать от себя паразита. Вместо этого он думал: «ладно, позвоню ему завтра и извинюсь», затем откладывал еще на день, потом еще и так до бесконечности.

Сказать «прости меня» было очень тяжело. Ян не знал почему. Он пытался это сделать между строк, когда рассказывал Леше о Сэре. Яну хотелось, чтобы Леша смог разглядеть его извинения в обычном сообщении из серии «как я провел день». Но, к сожалению, люди не умеют читать мысли и то, что очевидно для тебя самого, будет неочевидным для другого. А еще в минуты храбрости Ян понимал, что после всего Леша заслуживает настоящих публичных извинений.

Однажды.

Однажды Яну хватит сил сказать брату эти простые слова.

* * *

Подходила к концу первая неделя домашней жизни Сэра. Уже понемногу начинало казаться, что он всегда был с Яном. И это было приятное чувство.

Когда Ян пришел с утренней прогулки, ему позвонил Леша. Ян с улыбкой ответил.

— Привет! А я только закончил мыть Сэру лапы. Мы сегодня обошли весь район! Этот пес просто неугомонный! – в шутку пожаловался Ян.

— Здравствуй. Как он там? Не мерзнет? – спросил Леша.

Ян зажал телефон ухом, отбирая у Сэра полотенце. Но тот схватил его зубами и довольно рычал, виляя хвостом.

— Нет, мерзну тут только я. А этому лысому монстру хоть бы что. Отдай, сказал! – Ян ухитрился выхватить полотенце у бультерьера.

Сэр громко гавкнул и радостно завилял хвостом, требуя продолжения игры.

— Я смотрю у вас там весело, – сказал Леша. Ян не видел его лица, но был уверен, что тот улыбается.

— Ага. – Ян погладил Сэра по голове. – Ты что-то хотел?

— Да. – Леша сделал паузу. – Как ты относишься к футболу?