Книга Рассвет русского царства. Книга 16, страница 105 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Четвёртый день пошёл, как третий.

Пал ещё один. Потом ещё. Мы уже не считали. Тридцать с лишком голов лежало по льду от Сарая до этих мест, и волки, надо думать, шли за нами по следу и благодарили Бога за такую щедрость.

К полудню я был уверен, что мы в казанских землях. Берега стали совсем знакомыми. На правом мелькнул аул, и он был обжитой, с дымом.

Дальше берег пошёл сплошным лесом. Мы шли теперь под правым берегом, потому что там было ровнее и ветра было меньше благодаря деревьям.

Я сбавил ход, давая коням передохнуть. Гнать в темноте по льду было глупо, а темнеть начнёт по моим прикидкам через час. Максимум два. Надо было найти лощину, распадок, что угодно с укрытием от ветра, развести огонь, дать коням овса, и завтра к полудню Казань.

— «Завтра к полудню…» — поймал я себя на приятной мысли.

Я смотрел на берег и искал место. Лес стоял стеной, обрыв под ним был крутой, в человеческий рост, с надутым снегом. Впереди, шагов через триста, обрыв уходил в распадок, из которого торчали верхушки елей.

— «Хорошее место. Закрытое», — подумал я и показал рукой.

— Туда, — сказал я Ратмиру.

Он кивнул.

Барс шёл под седлом, я взял его на вечернюю смену, потому что утром берёг, а теперь всё равно шагом.

И в этот момент над самым его ухом, так близко, что он дёрнул головой, прошла стрела.

Барс тут же встал на дыбы.

— К ОРУЖИЮ! — закричал Ратмир.

POV

Казанцев пришло в бывшее ханство… в свои некогда родные земли, в количестве ста сорока девяти воинов. ХАНСТВО! Так оно раньше называлось. Теперь же его называли просто — Казанскими землями. Ибрагим и Халиль, проиграв русскому шайтану, опозорили память предков, и те наверняка на том свете плюют в них.

Все они ходили с Халиль-ханом за Суру. Каждый видел, как русские пушки рвут конницу на куски, как Халиль валится с коня и как его потом собирают с поля по частям. Бежали тогда все, и Тимербек бежал вместе со всеми. Этого он не стыдился, потому что с пушкой сабля не спорит, спорить с ней может только дурак.

Стыдился он другого.

Когда пал город и Ибрагима принесли с площади с дырой под ключицей, Кара-Булат первым бросил саблю в снег, а за ним бросили остальные. Тимербек свою оставил при себе. Он поднял кочевье, семьсот кибиток и две тысячи голов скота, забрал всех, кто согласился идти, и ушёл вниз по Волге. Айдар, соседний мурза и добрый друг, ушёл с ним. Кибиток у Айдара было меньше, четыре сотни, зато сабель больше. Айдар был молод и собирал вокруг себя тех, кто любит драться.

Ушли они к Сеид-Махмуду, в Астрахань.

Хан их принял. Сеид-Махмуд был не глуп и понимал, что тысяча сабель на дороге не валяется. Принял с почётом, кормил три дня, дал ярлык на землю.

Землю дал у самого устья.

Тимербек помнил, как первый раз выехал смотреть эту землю. Ехал полдня. Степь становилась всё ниже, всё плоше, и трава на ней всё реже, а потом трава кончилась и пошёл солончак. Белая корка на земле, как снег, только не тает, а хрустит под копытом. Колодцы там были. Вода в них была горькая, конь пил и потом три дня маялся животом. Овцы ели эту траву, и молоко у них шло с горечью, и ягнята дохли.

Осенью с Каспия приходил ветер и гнал солёную пыль, которая забивалась в глаза, горло, шерсть скота. Зимой снега почти не было, и скот ел кору с саксаула*.