Книга Рассвет русского царства. Книга 16, страница 28 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

На четырнадцатый день как вышли из Нижнего, почти под самый вечер, передовые Холмского прислали гонца с одним словом: видно.

Я выехал вперёд, на бугор у правого берега, куда сотня Ратмира поднялась, чтобы осмотреться, и остановил коня рядом с ним.

Казань находилась впереди, на холме над Казанкой, в пяти верстах.

Отсюда она выглядела не так, как два года назад, когда мы подходили к ней с войском в пятьдесят тысяч и с гуляй-городами. Теперь это был наш город, и оттого он казался роднее.

— Гонца в город, — повернулся я к сопровождавшему меня воину. — К Якову Бледному и к Кара-Булату. Войско встанет на лугу за Казанкой, в город не войдёт, утром я буду у них.

С рассветом я приехал в город.

Со мной были Шуйский, Холмский-младший и Ярослав, который на ночь перебирался ко мне в шатёр, потому что там была буржуйка, а у него нет. Конечно, он потеснил нас с Ивой, но, как говорится, в тесноте да не в обиде.

Казанка была скована льдом так же, как и Волга. Мы перешли её по льду, поднялись на берег и поехали к воротам.

Два года назад я подходил к этим стенам с пятьюдесятью тысячами, прикрываемыми гуляй-городами, и тогда на этом месте стояли рвы. Многое изменилось за это время. Сейчас рвы были засыпаны, а крепостная стена, которую мы разбили пушками, была починена. Кладка на том месте была светлее и с реки эта заплатка была видна за версту.

Ворота стояли открытыми. Перед ними, чуть в стороне от дороги, чтобы не мешать въезду, ждала сотня всадников. Половина в кольчугах, половина в татарских куяках, и над ними два бунчука — наш и татарский.

Впереди на вороном коне сидел Яков.

Я видел его до этого раза три. Он был широк. В плечах мы с ним были примерно одинаковы, но у него это выглядело иначе, потому что при своей ширине он был ростом чуть ниже меня и от этого казался более сбитым. Борода русая и коротко стриженная, как у меня.

Рядом с ним на коне черной масти сидел Кара-Булат. Мурза за два года не изменился. Лисья шапка, седая борода клином, узкие глаза, в которых ничего не прочитаешь, пока он сам не захочет.

Мы подъехали, и Яков тронул коня навстречу.

— Воевода, — сказал он и поклонился с седла. — Казань тебе рада.

— Наместник, — ответил я и поклонился так же.

А дальше всё пошло не по чину, потому что Кара-Булат уже спрыгнул с седла. Не спешился, а именно спрыгнул, для своих лет удивительно легко, и пошёл к Шуйскому.

Алексей спешился тоже. Они встретились посреди дороги, и мурза обнял его. Обнял крепко, обеими руками, прижал к себе и что-то сказал по-татарски ему в ухо. Алексей кивал. Потом Кара-Булат отстранил его, взял за плечи и посмотрел ему в лицо.

— Порадовал ты меня рождением внука, — сказал он по-русски. — И знаю я как о дочери моей заботишься. Рад, что у вас сладилось. Спасибо тебе, зять. У меня сына убили ваши, когда вы шли на Казань. А ты мне внука дал.

— Ксения дала, — сказал Алексей слегка севшим голосом.

— Айсылу, — Кара-Булат покачал головой. — Ладно… пусть будет Ксения.

Потом он отпустил Алексея и повернулся ко мне.

Я тоже спешился. Чин этого не требовал. Я просто не хотел смотреть на старика сверху.

Кара-Булат подошёл и остановился в шаге. Приложил правую ладонь к груди и наклонил голову.

— Воевода, — сказал он, — мне написали, что ты был там. Что ты сам её смотрел до родов и следил, чтобы всё прошло хорошо. У меня в роду было так: когда женщина рожает, мужчина уходит из дома. К коням. К огню. Но те времена ушли, и я рад, что ты был рядом.