Книга Рассвет русского царства. Книга 16, страница 54 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Военный совет я собрал в своём шатре, когда стемнело.

Шуйский, Холмский-младший, Бельский, Рязанский, Бледный, Долматов, Ратмир и Кара-Булат, которого я посадил по правую руку от себя. Бояре это заметили, но никто ничего не сказал.

— План такой, — сказал я. — Пару дней стоим и готовимся к бою. Думаю, все согласятся со мной, что ордынцы не станут первыми нападать. Разве что предпримут попытку ночной вылазки, поэтому, — оглядел я всех внимательным взглядом, — караулы ставить тройные. И чтобы посменно несколько тысяч спало в броне и те были готовы в любой момент вскочить на коня и встретить врага, пока другие одеваются.

Отдохнём, подготовимся к сражению, выкатим пушки и гуляй города к их позициям, и начнём обстрел. Если повезёт, они кинутся на нас, и тогда мы встретим их картечью, а потом в ближнем бою опрокинем. Если же нет, то придётся побегать за ними, но до Сарая осталось недолго. Уверен, что братья дадут главный бой до того, как мы захватим их столицу.

Обсудив ещё несколько вопросов, все разошлись.

Я же остался сидеть в шатре. Ива спряталась за занавеску, легла отдыхать.

Стяги я видел. С яра, днём, и потом ещё раз, в сумерках, когда ордынцы жгли костры и в оранжевых отблесках их было видно. Два бунчука стояли над низиной. Один ближе к реке, с белым хвостом. Второй дальше, у оврагов, с чёрным. Муртаза и Шейх-Ахмед. Братья, которые ненавидели друг друга.

Вот только третьего бунчука не было видно.

Честно, я искал его. Оглядел всю низину с яра, от реки до кустов, от речки до оврагов. Но его не было.

— «Скорее всего, он меня предал», — подумал я. Но даже если и так, свою роль он выполнил. Как минимум ополовинил силы Муртазы и Шейх-Ахмеда. И теперь дело за малым.

У меня было сто шесть пушек, десять гуляй-городов и тридцать тысяч человек, которых я привёл практически без потерь и полными сил, ведь те ели горячее два раза в день.

Конечно же я признавал, что Хасан был бы удобен. Без него было хуже, но не смертельно.

А утром мне доложили, что к врагу подошло подкрепление…

Гадать, кто именно пришёл к противнику, смысла не было.

Но я всё равно поднялся на яр. Одно дело знать головой, другое увидеть. Ратмир и ещё двое из его сотни пошли со мной. Мы встали на самом краю, где ветер бил так, что приходилось щуриться.

Справа от белого бунчука, ближе к речке, там, где вчера лежал нетронутый снег, теперь ставили юрты.

Я прикинул на глаз и, по-моему, там стояло войско в районе семи тысяч.

Третьего бунчука я не видел. Может, ещё не подняли или поднимут, когда встанут.

Снег за спиной скрипнул, и я обернулся.

Кара-Булат поднимался на яр, а за ним шёл Ярослав. Оба встали рядом со мной, и долго смотрели вниз, туда же, куда смотрел я.

Первым заговорил мурза.

— Теперь мы почти уравнялись, — сказал он. — Их тысяч двадцать пять. И это войско будет сложно сковырнуть со столь выгодной позиции.

Я не ответил сразу. Посмотрел на две версты, что отделяли нас от них. На чистый лёд, по которому нам предстояло идти. На низину, закрытую оврагами с боков и речкой сзади.

— Ты, наверное, забыл, как я разбил ваше войско за Сурой, — сказал я, не поворачивая головы. — Вы тогда тоже встали лагерем и думали, что вас с места не сдвинуть.

Кара-Булат промолчал.

— Они, — я показал рукой на низину, — ничего не смогут нам противопоставить, когда сотня «Рысей» ударит по их порядкам. А тем временем гуляй-города попрут прямо на них. Что они сделают? Полезут на щиты? Пусть лезут. Побегут? Так далеко не убегут.